ЧАСТЬ 4
Человеком, который сел в машину Софии, оказался не случайный свидетель.
Это был Оуэн Кларк — бухгалтер компании Беннета.
Он держал на коленях плоскую металлическую коробку и всё время смотрел на свои руки.
— Я не хотел вмешиваться, — сказал он, когда мы выехали на шоссе. — Но после того, что случилось с вами, больше не смог.
— Что в коробке? — спросила я.
Оуэн провёл большим пальцем по вмятине на крышке.
— То, что Виктория не успела уничтожить.
В офис мы приехали в 13:05. Стеклянные двери были распахнуты, хотя на улице дул резкий ветер. На ресепшене никого не было. В коридоре пахло дорогим кофе и свежей краской, словно Доминик пытался замазать сам воздух перед нашим приходом.
Он ждал в переговорной.
На нём был тёмный костюм, но галстук лежал рядом с папкой, смятый и перекрученный. Виктория стояла у окна, держа в руке трость с серебряной рукояткой. Пейдж сидела за столом и нервно постукивала ногтем по бокалу.
— Ты всё-таки пришла, — сказал Доминик.
— Ты сам позвал.
— Подпиши отказ от доли. После этого мы решим вопрос с разводом спокойно.
Я посмотрела на документы.
— Ты называешь спокойствием попытку отнять у меня компанию, которую я спасла?
Виктория усмехнулась.
— Ты спасла не компанию, а собственный брак. Не изображай теперь героиню.
Оуэн поставил металлическую коробку на стол.
Щёлкнул замок.
Внутри лежали бухгалтерские книги, распечатки переводов и несколько конвертов с печатями банков. Доминик наклонился вперёд.
— Что это?
— Платежи, которые вы проводили через дочернюю фирму, — ответил Оуэн. — Деньги уходили на счета Пейдж за три месяца до падения Одри.
Пейдж вскочила.
— Это были мои деньги!
— Нет, — сказал Оуэн. — Это были деньги инвестиционной фирмы Одри. Виктория приказала оформить их как премии и переводы консультанту.
Доминик резко повернулся к матери.
— Ты сказала, что Пейдж получила деньги от продажи квартиры.
— Не смей перекладывать всё на меня, — отрезала Виктория. — Ты сам подписывал платёжные поручения.
В комнате стало тесно от их паники.
София положила на стол оригинал приложения из нотариального архива.
— Здесь подпись Доминика, печать Харриса и дата передачи шестидесяти двух процентов акций Одри Беннет. А вот копия письма Виктории, где она требует уничтожить второй экземпляр.
Виктория побледнела.
— Это подделка.
Марта Вейл вошла вслед за нами, опираясь на трость.
— Нет, Виктория. Я видела, как вы забирали документ.
Доминик отступил от стола.
— Марта?
— Вы тогда стояли рядом с матерью, — сказала она. — И слышали каждое слово нотариуса.
Доминик посмотрел на меня.
— Я не знал, что фирма принадлежит тебе.
— Но ты знал, что деньги пришли от неё.
— Я думал, это временная помощь.
— А когда я упала?
Он побледнел ещё сильнее.
— Я испугался.
— Ты сказал матери: «Не так сильно». А потом ушёл.
— Я думал, ты просто потеряла равновесие.
Эта ложь была хуже всего. Не потому, что звучала убедительно. А потому, что он произнёс её, глядя на документы, на камеру и на женщину, которая могла подтвердить каждую секунду.
Оуэн достал последнюю папку.
— Есть ещё одно.
София остановила его взглядом.
— Пусть Одри сама решит, когда узнать.
— Узнать что? — спросила я.
Оуэн открыл папку.
Там лежало заключение страховой компании и заявление Доминика, поданное месяц назад. Он требовал выплату за мою смерть, утверждая, что я исчезла после тяжёлой ссоры и могла покончить с собой.
Я перечитала первую страницу. Под заявлением стояла его подпись.
Доминик сделал шаг ко мне.
— Это было до падения. Я не знал, что случится. Виктория сказала, что так компания получит деньги, если ты уйдёшь.
— А Пейдж знала?
Пейдж отвернулась.
— Я думала, он просто хочет развестись.
— Ты носила мои вещи и публиковала фотографии, пока я лежала в больнице.
Её губы дрогнули.
— Виктория сказала, что ребёнка нет и ты всё придумала.
Я закрыла папку.
В этот момент Доминик опустился на стул. Не театрально. Его колени просто перестали держать его.
— Одри, я потерял всё.
— Нет, — ответила я. — Ты получил именно то, ради чего меня предал.
Виктория резко повернула голову.
— Доминик, скажи ей, что мы семья.
Он посмотрел на мать.
— Ты столкнула её.
— Я хотела защитить тебя.
— Ты уничтожила меня.
— Нет, это сделала она своим упрямством!
Её рука метнулась к документам. Она схватила приложение и попыталась разорвать его пополам. Марта ударила тростью по столу.
— Не трогайте бумагу!
Но было поздно: один край уже надорвался.
София спокойно достала из сумки нотариально заверенную копию.
— Оригинал можно повредить. Право — нельзя.
Виктория посмотрела на копию, на коробку с платежами, на Оуэна и поняла, что вокруг неё больше нет ни одного человека, которого можно заставить молчать.
Доминик поднял глаза.
— Ты заберёшь компанию?
— Я заберу контроль и оставлю рабочие места тем, кто не участвовал в этом. Но вы с матерью больше не будете распоряжаться ни одним счётом.
— А я?
Я достала из сумки кулон матери. Его тонкая цепочка зацепилась за молнию, и София помогла мне освободить застёжку.
— Ты подпишешь развод. Передашь мне долю. Возместишь всё, что вывел из компании. И будешь отвечать за заявление о моей смерти и подделку подписи.
Он прикрыл глаза.
— Ты хочешь посадить меня?
— Я хочу, чтобы документы перестали быть для тебя игрушкой.
Полицию никто не вызывал. В этом не было необходимости: бухгалтерия, нотариальная копия, письмо Виктории и записи камер уже отправлялись в соответствующие инстанции. Но финальный удар нанёс не государственный орган.
Пейдж сняла с пальца бриллиантовое кольцо и положила его перед Домиником.
— Ты обещал, что компания будет твоей, — сказала она. — А ты даже не знал, кому она принадлежит.
Он посмотрел на кольцо.
— Пейдж…
— Не произноси моё имя так, будто я последняя вещь, которую можно удержать.
Она ушла первой.
Виктория осталась у стола, сжимая трость. Я думала, что почувствую удовлетворение, но почувствовала только усталость. Ребёнок, которого мы потеряли, не вернулся. Никакая подпись не могла изменить это.
Доминик заметил мой взгляд.
— Ты действительно была беременна?
Я посмотрела на него.
— Доктор сказал тебе это в тот вечер.
— Я был пьян.
— Но услышал.
Он опустил голову.
Я вышла из переговорной не к гостинице и не к новой квартире. Я направилась в маленький кабинет на третьем этаже, где Оуэн хранил старые планы строительных объектов. На стене висела карта района, а рядом — незаконченный проект детского медицинского центра, который компания когда-то обещала построить и бросила из-за долгов.
— Почему ты привела нас сюда? — спросила София.
Я сняла с карты лист с расчётами.
— Потому что контрольный пакет теперь у меня. И потому что этот центр был единственным проектом Доминика, который не был связан с роскошью, рекламой и чужим одобрением.
Оуэн посмотрел на меня.
— Вы хотите его завершить?
— Да. Под именем моего ребёнка.
София молча кивнула.
На следующий день Доминик подписал документы. Виктория передала ключи от сейфа и список счетов, пытаясь сохранить хотя бы часть влияния. Но её подпись под признанием финансовых распоряжений стала последней вещью, которую она отдала сыну.
Развод завершился без единой сцены в зале суда: он подписал бумаги, а я — отказ от любых требований к его личным вещам. Мне не нужны были его часы, машина или одежда.
Мне нужно было только вернуть то, что они считали своим.
Через неделю на строительной площадке бывшего проекта установили временный щит. На нём было написано: «Медицинский центр имени Элизы Беннет». Это имя я выбрала тихо, без согласования с Домиником.
Оуэн стоял рядом с чертежами.
— Если хотите, можно назвать центр вашим именем.
— Нет, — сказала я. — Пусть он будет о том, кого у меня не стало, а не о том, что я пережила.
На стройке загудел подъёмный кран. Металлическая балка поднялась над фундаментом, и на солнце блеснула свежая табличка с именем Элизы.
София протянула мне больничный браслет, который всё это время лежал в моей сумке.
— Вы всё ещё храните его?
Я провела пальцем по пластику, где моё имя было напечатано криво и слишком мелко.
— Да. Чтобы помнить: в тот день я потеряла ребёнка, но не позволила им стереть его имя.
Внизу рабочий крикнул, что первая балка встала на место.
Я подняла голову.
На белом щите имя Элизы пересекла солнечная полоса, и под ней появилась короткая надпись, которую я попросила оставить без украшений: «Здесь спасают тех, кого ещё можно спасти».
Пропустили начало?
