ЧАСТЬ 4

…Я наклонилась над сейфом и прочитала имя.

Доктор Мартин Кроу.

Я знала его.

Он был семейным врачом моей матери и человеком, который подписал свидетельство о моей мнимой смерти. Двадцать восемь лет я считала, что он просто ошибся в старом архиве.

Эвелин рванулась к сейфу, но Каллум перехватил её за запястье.

— Не трогайте документы.

— Уберите руки от меня! — прошипела она.

— Вы уже достаточно трогали чужую жизнь, — сказал он.

Я не слышала их. На дне сейфа лежал ещё один лист — банковская выписка. На нём были перечисления с фонда Артура. Маленькими суммами, раз в месяц, они уходили на счёт, открытый на имя Мартина Кроу.

Последний перевод был сделан неделю назад.

Получатель находился рядом.

— Где доктор Кроу? — спросила я.

Эвелин отвернулась.

Генри достал телефон.

— Он в «Риверсайде». Сегодня утром приехал вместе с машиной, которая забрала Артура.

— Значит, вы знали, куда его везут, — сказала я Эвелин.

Она поправила воротник пальто. На ткани осталась влажная полоска от снега, но лицо тёти оставалось сухим и собранным.

— Артур болен. Он не понимал, что подписывает.

— Тогда почему вы забрали его из дома престарелых в шесть утра?

— Потому что вы собирались устроить скандал.

— Нет. Потому что он собирался рассказать мне правду.

Эвелин посмотрела на Каллума.

— Это вы всё испортили. Я просила вас оставить письмо в покое.

Каллум медленно повернул голову.

— Вы просили меня отдать вам письмо. Через час после того, как я получил его от Артура.

Я резко посмотрела на мужа.

— Ты видел Эвелин до свадьбы?

— Один раз. Она приехала к моему офису. Сказала, что Артур выдумал всё из-за болезни, и предложила мне деньги, чтобы я забыл адрес «Риверсайда».

— Почему ты не рассказал мне?

Он опустил глаза на деревянную лодку на брелоке. Та покачивалась в его руке, ударяясь о ключи.

— Потому что не хотел превращать нашу свадьбу в расследование. Это была моя ошибка.

Мне хотелось ударить его. Хотелось обнять. Хотелось исчезнуть из комнаты, где прошлое моей семьи лежало на столе среди увядших роз.

— Сколько она предложила?

— Двадцать тысяч.

Эвелин усмехнулась.

— Я предлагала ему возможность сохранить вашу жизнь в покое.

— Вы предлагали ему стать таким же, как вы, — ответила я.

Она впервые отвела взгляд.

Мы поехали в «Риверсайд» на машине Генри. Дорога заняла двадцать минут, но мне казалось, что я прожила за это время целое детство. Каллум сидел рядом, не касаясь меня. Между нами лежала папка с письмами.

У входа в лечебницу стоял доктор Кроу. Он держал в руках кожаный чемоданчик и нервно постукивал по нему пальцами.

— Где Артур? — спросила я.

— Его нет.

— Вы отвезли его?

Доктор посмотрел на Эвелин.

— Я действовал по доверенности.

— Поддельной.

Он побледнел.

— Это серьёзное обвинение.

Генри раскрыл банковскую выписку.

— А это серьёзная квитанция. За двадцать восемь лет вам перечисляли деньги из фонда девочки, которую вы объявили мёртвой.

Доктор Кроу стал пятиться.

— Я не знал, что Эвелин использует средства незаконно.

— Вы подписали документ о моей смерти, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, словно увидел призрака.

— Я подписал пустой бланк. Она сказала, что это исправление в архиве.

— А потом получила деньги.

— Я был должен ей. Она оплачивала лечение моей жены.

Эвелин резко повернулась к нему.

— Замолчите.

Но он уже не мог остановиться.

— Она сказала, что если я заговорю, моя дочь потеряет лечение. Потом Артур нашёл меня и понял, что случилось. Он хотел забрать документы. Эвелин подделала доверенность и перевезла его, пока он не успел дойти до нотариуса.

— Куда вы его отвезли? — спросил Каллум.

Доктор закрыл глаза.

— В старую мастерскую на улице Беннет. Эвелин собиралась продать её сегодня вечером.

Мы нашли Артура в дальней комнате мастерской. Он сидел возле верстака, укрытый пледом, а на коленях держал деревянную шкатулку. Пахло маслом, пылью и кедровыми досками.

Когда я вошла, он поднял голову.

Он был старше, чем на фотографиях. Седые волосы, глубокая складка между бровями, руки, покрытые пятнами. Но глаза я узнала сразу.

Такие же глаза смотрели на меня из открытки без адреса.

— Лидия, — сказал он.

Я остановилась в трёх шагах.

— Это правда?

Он посмотрел на папку в моей руке.

— Какая именно часть?

— Вся.

Артур провёл пальцами по крышке шкатулки.

— Я не бросал тебя. Но я слишком долго позволял страху решать за меня. Когда Эвелин сказала, что твоя мать считает меня опасным, я уехал. Я думал, что смогу доказать всё позже. Потом она забрала документы, деньги и каждый мой шанс приблизиться к тебе.

— Ты мог прийти без документов.

— Мог.

Его голос сорвался.

— Но однажды я увидел тебя возле школы. Ты смеялась с подругами. Я решил, что если подойду, разрушу твою жизнь. Это была трусость, Лидия. Не забота.

Я села напротив него. Между нами стоял верстак, исцарапанный ножами и временем.

— Мама думала, что ты умер.

— Я знаю. Эвелин принесла ей поддельное свидетельство. Твоя мать умерла, так и не узнав, что я жив.

Внутри меня поднялась боль, которую я не могла разделить ни с кем. Я злилась на него. На мать. На Эвелин. На Каллума. Даже на ту девочку, которая когда-то ждала у окна отца, не понимая, что ждать нужно было не его появления, а чужой смелости.

— Я не могу назвать тебя папой, — сказала я.

Артур кивнул.

— Я не заслужил этого слова.

— Но я хочу знать всё.

— Я расскажу.

Каллум стоял у двери. Я повернулась к нему.

— А с тобой я тоже буду говорить. Не сегодня. Но буду.

— Я понимаю.

— Нет, пока не понимаешь. Ты спас меня от одной лжи и создал другую.

Он кивнул, принимая удар.

— Тогда я буду слушать.

Эвелин осталась в здании «Риверсайда» под присмотром Генри и вызванного нотариуса. Доктор Кроу подписал признание и передал все банковские документы. Никто не стал устраивать громкую сцену. Артур хотел не мести, а возвращения имени, фонда и мастерской, которую построил собственными руками.

Эвелин потеряла всё, ради чего столько лет держала чужие письма запертыми: доступ к деньгам, доверие семьи и право распоряжаться имуществом Артура. Но самым тяжёлым для неё оказалось другое.

Когда нотариус спросил, почему она это сделала, Эвелин посмотрела на меня.

— Я думала, что если Артур вернётся, ты выберешь его, а не меня.

Я ответила не сразу.

— Ты сама заставила меня выбирать между правдой и твоей ложью.

Вечером мы вернулись в гостиницу за вещами. Мой свадебный букет уже начал осыпаться, а на кресле всё ещё лежал чёрный смокинг Каллума.

Я достала из его внутреннего кармана письмо Артура и положила рядом с нашими свадебными клятвами.

Две бумаги.

Одна обещала будущее. Другая возвращала прошлое.

Каллум остановился у двери с чемоданом в руке.

— Ты поедешь со мной в свадебное путешествие? — спросил он.

Я посмотрела на письмо, потом на него.

— Сначала мы поедем в мастерскую. Артур должен показать мне, где хранил мои детские рисунки.