ЧАСТЬ 4
— В письме сказано, что Вера продала не только меня, — произнесла Майя.
Она положила конверт на столик рядом с моей кроватью.
Вера за стеклом резко перестала улыбаться.
Итан увидел её лицо и понял: мать испугалась не Майи. Она испугалась бумаги.
— Открой, — сказал он.
Майя посмотрела на меня.
Я кивнула.
Внутри лежала фотография молодой женщины с младенцем на руках. На обороте стояла дата, совпадающая с днём рождения Майи, и короткая запись: «Ребёнок передан Вере Рид. Оплата получена полностью».
Ниже было имя женщины — Эстер Белл.
И адрес.
А ещё копия расписки, подписанная Верой.
— Эстер — моя приёмная мать, — сказала Майя. — Она не знала, что я была украдена. Вера сказала ей, что отец отказался от ребёнка и подписал разрешение на передачу. Эстер поверила.
— Почему она написала сейчас? — спросил Итан.
— Потому что увидела мою историю в газете. И потому что Вера пришла к ней три дня назад.
Итан поднял голову.
— Зачем?
— Хотела получить старую расписку. Сказала, что иначе разрушит её семью.
Вера распахнула дверь палаты.
— Майя, ты ничего не понимаешь.
Заведующая отделением встала между ней и моей кроватью.
— Вы не можете входить без разрешения.
— Я бабушка ребёнка! — выкрикнула Вера.
— Вы бабушка, которая подала заявление на временное попечение, не имея никаких законных оснований, — сказала я.
Слова дались мне тяжело. Я всё ещё была слабой после родов, но страх отступил, уступив место ясности.
Вера посмотрела на меня.
— Амелия, ты не знаешь, на что способен Итан. Он бросил первого ребёнка. Он и эту девочку бросит, как только станет трудно.
— Он ошибся, — ответила я. — А вы сделали выбор.
Итан шагнул к матери.
— Ты сказала мне, что Майя умерла.
— Я спасала тебя.
— Нет. Ты спасала свою репутацию.
— Ты был мальчишкой без денег!
— Но я был её отцом.
Вера сжала ремешок сумки.
— Я дала тебе возможность жить.
— Ты украла у меня право оплакать дочь. А потом украла у Майи право знать, кто она.
Майя не плакала. Она стояла неподвижно, держа фотографию за угол, словно боялась испачкать чужую правду.
— Я не хочу, чтобы ты называл меня дочерью, — сказала она Итану.
Он вздрогнул.
— Я понимаю.
— Нет, пока не понимаешь. Я не пришла заменить тебе ребёнка, которого ты только что держал на руках. И не пришла просить денег. Я пришла вернуть себе имя.
Итан кивнул.
— Тогда я помогу тебе получить его.
— Поможешь или снова решишь всё за меня?
Он опустил руки.
— Только если ты позволишь.
Это был первый ответ, в котором не было оправдания.
Заведующая перелистнула папку.
— Здесь есть ещё один вопрос. Вера утверждает, что Итан подписал отказ от родительских прав.
— Я ничего не подписывал, — сказал он.
Майя передала ей расписку.
— Подпись подделана. Эстер сохранила оригинал документа, который Вера показывала ей. В нём имя отца зачёркнуто другим почерком.
Итан взял оба листа и приложил их рядом.
— Это не моя подпись.
— Конечно, не твоя, — сказала Вера. — Ты подписал бы, если бы знал правду.
Он повернулся к ней.
— А вот этого ты уже не знаешь.
Вера отступила.
— Что ты хочешь сказать?
— Я отменяю доверенность на управление моими счетами.
Она побледнела.
— Ты не посмеешь.
— Я уже отправил распоряжение в банк утром, когда ты позвонила мне из машины. Ты думала, я не понял, почему так торопишься заставить меня подписать бумаги.
Вот чего на самом деле хотела Вера: не Лили и не примирения. Она пыталась сохранить доступ к деньгам Итана, пока тайна о Майе не всплыла. Несколько лет она убеждала его, что сама оплачивает его долги и хранит семейные документы. На деле она переводила деньги на счета, о которых он ничего не знал.
Майя достала ещё один лист.
— Эстер прислала выписку. Переводы Веры начались через месяц после моего усыновления и продолжались до прошлого года.
Итан прикрыл глаза.
Я видела, как рушится не только его представление о матери. Рушится человек, которым он был рядом со мной: осторожный, любящий, но привыкший отворачиваться от боли, если взрослый рядом говорил, что так будет лучше.
Вера схватила сумку.
— Вы все пожалеете.
— Возможно, — сказала Майя. — Но ты больше не будешь решать, о чём мне жалеть.
Заведующая вызвала сотрудника отдела защиты детей, но не для того, чтобы забрать Лили. Она попросила зафиксировать заявление Веры и документы Майи, чтобы никто не мог изменить историю ещё раз. Эстер согласилась приехать и подтвердить всё лично. Итан отказался подписывать любые бумаги без Майи и меня.
Это не исправило семнадцать лет.
Не вернуло Майе детство.
Не сделало мой брак прежним.
Когда палата опустела, Итан сел у моей кровати. Между нами стояла прозрачная люлька. Лили спала, поджав пальцы к подбородку.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он.
Я долго смотрела на него.
— Я хочу, чтобы ты перестал просить меня решить за тебя всю оставшуюся жизнь.
Он кивнул.
— Я найду Эстер. Поговорю с Майей. Возвращу ей имя. И если она больше никогда не захочет меня видеть, я приму это.
— А со мной?
— С тобой я буду говорить правду, даже если она сделает меня хуже в твоих глазах.
Я протянула руку к люльке, но остановилась.
— Не обещай, Итан. Сделай.
Он встал и подошёл к Майе, которая ждала в коридоре у автомата с водой. Я видела их через стекло палаты.
— Я не знаю, как быть твоим отцом, — сказал он.
Майя сжала серебряный медальон.
— Начни с того, что не исчезнешь, когда станет стыдно.
— Хорошо.
— И не называй меня Майей Рид, пока я сама не решу.
— Хорошо.
Она посмотрела на него, потом на палату, где спала Лили.
— Можно мне увидеть её ещё раз?
Итан обернулся ко мне.
Я подняла Лили и вышла в коридор. Майя подошла ближе, но не коснулась ребёнка без разрешения.
— Она похожа на тебя, — сказала я.
— А ты думала, почему он так испугался?
— Я думала, что он перестал любить нас.
Майя покачала головой.
— Нет. Он просто увидел всё, от чего убегал, в одном маленьком лице.
Лили открыла глаза. Её взгляд был мутным и сонным, но Майя всё равно замерла.
Она сняла с шеи медальон и положила его рядом с детской ладонью, не касаясь кожи.
— Я носила его, потому что мне сказали, что это единственное, что осталось от моей настоящей семьи.
Итан тихо спросил:
— Теперь ты знаешь, что осталось?
Майя посмотрела на него.
— Нет. Теперь я сама решу, что оставить.
Лили сжала пальцы, и серебряный месяц звякнул о край люльки.
В коридоре снова запахло горьким кофе, а за стеклом Вера спорила с сотрудницей и впервые не могла перекричать чужие документы.
Майя осторожно взяла карточку из старой коробки и перевернула её. На обороте, под расплывшейся строкой, обнаружилась ещё одна надпись, сделанная детской рукой:
«Папа обещал вернуться».
Итан увидел её и опустился на колени перед дочерью, которую двадцать лет считал мёртвой.
— Я вернулся, Майя.
Она не ответила.
Только положила карточку рядом с медальоном и впервые позволила ему остаться рядом, пока Лили держала их обоих за пальцы.
Пропустили начало?
