ЧАСТЬ 4
…— Я перевёл деньги на наш счёт, потому что знал: если дать Клэр свободу, она уйдёт, — произнёс Итан на записи.
В номере стало так тихо, что я услышала гудение кондиционера.
Рэйчел прикрыла рот ладонью.
Фрэнк выключил накопитель.
— Этого достаточно, — сказал он.
Я смотрела на маленькое устройство в его пальцах. Впервые Итан не мог изменить смысл собственных слов интонацией, улыбкой или привычным: «Ты всё неправильно поняла».
Он сказал это сам.
И теперь его голос принадлежал не ему.
Дэниел немедленно связался с адвокатом компании. Через двадцать минут тот перезвонил и говорил коротко, без лишних эмоций.
— Ничего не подписывайте без проверки. Не отвечайте на угрозы. Все сообщения сохраните.
— Итан собирается говорить с журналистом, — сказала я.
— Пусть говорит. Но сначала мы передадим документы в редакцию и в банк.
— А если он обвинит меня в краже денег?
— Тогда ему придётся объяснить, почему он получил вашу выплату, использовал вашу работу и семь лет представлял вас неработающей.
Рэйчел сжала мою руку.
— Ты можешь остановить это.
Я покачала головой.
— Нет. Я могу только перестать ему помогать.
Утром Итан позвонил семь раз.
На восьмой раз я ответила.
— Ты не имеешь права отправлять эти бумаги, — сказал он без приветствия.
— Имею.
— Ты разрушишь мою репутацию.
— Я отправила документы, а не рассказ о тебе.
— София думает, что ты делаешь это из ревности.
— Это уже не моя проблема.
Он тяжело дышал.
— Я могу всё исправить.
— Ты мог исправить это семь лет назад.
— Клэр, я был растерян после того, что случилось с ребёнком.
Я закрыла глаза. Он впервые произнёс это слово.
— Я тоже была растеряна, Итан. Но я не забрала у тебя деньги и не уничтожила твою карьеру.
— Я не уничтожал твою карьеру.
— Ты сказал Фрэнку, что я отказалась от работы. Ты забрал выплату. Ты рассказывал людям, что я ничего не умею.
— Я хотел, чтобы ты была рядом.
— Нет. Ты хотел, чтобы я не узнала, что могу жить без тебя.
Он замолчал.
Через несколько минут адвокат Итана позвонил адвокату компании. Сначала он требовал прекратить публикацию документов, потом утверждал, что все выплаты были семейными, а затем предложил «мирное урегулирование».
Наш адвокат выслушал его и ответил:
— Ваш клиент получит официальное письмо. До этого Клэр Морган не будет с ним встречаться.
— Вы понимаете, что это может стать публичным конфликтом?
— Понимаю. Именно поэтому советую вашему клиенту больше ничего не говорить без адвоката.
В тот же день банковская выписка подтвердила перевод. Деньги не исчезли. Итан вложил их в первоначальный взнос за дом, который после развода собирался оставить себе.
Дом продали через три недели.
Мне вернули мою долю, а компания выплатила остаток по старому договору, который нашла в архиве. Этого хватило, чтобы закрыть все юридические расходы и снять небольшую квартиру недалеко от Центрального парка.
Но самым тяжёлым стала не сумма.
Через месяц я приехала в наш прежний дом забрать вещи.
В бывшей спальне стояла пустая полка. На стене остался светлый прямоугольник там, где висила наша свадебная фотография. Итан снял её, но забыл маленькую деревянную рамку на комоде.
В гостевой комнате всё ещё стояла детская кроватка, которую мы купили до потери ребёнка.
Я не заходила туда семь лет.
На дне шкафа лежал белый больничный браслет с моим именем. Я нашла его случайно, среди старых счетов.
Я взяла браслет в руки и поняла: всё это время я хранила не память о ребёнке, а доказательство того, что пережила тот день.
Я положила его в коробку и забрала с собой.
Итан стоял у входа.
— Ты правда уезжаешь окончательно? — спросил он.
— Я уехала давно.
— Можно начать сначала.
— Нет, Итан. Можно начать заново. Но не вместе.
Он посмотрел на пустую комнату.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но любовь не даёт права делать другого человека маленьким.
Я вышла, не закрывая за ним дверь.
Через три месяца я приступила к работе в инвестиционной компании. Мой кабинет находился на двадцать восьмом этаже, и по утрам солнце отражалось в стеклянных башнях так ярко, что я иногда щурилась над первым документом.
Я снова переводила договоры.
Только теперь рядом сидели люди, которые спрашивали моё мнение до того, как принять решение.
Фрэнк заходил по пятницам с двумя чашками кофе.
— Ты всё ещё проверяешь каждую запятую? — спросил он однажды.
— Только те, от которых зависят миллионы.
Он улыбнулся.
— А от чего зависит твоя жизнь?
Я посмотрела на окно.
— От того, кому я больше не позволяю её переводить.
Рэйчел часто приезжала ко мне. Мы гуляли по парку, ели горячие пироги из бумажных коробок и смеялись над тем, как легко Итан когда-то убеждал всех, что я ничего не умею.
Смеялись не над ним.
Над тем, как долго я ему верила.
Спустя пять месяцев пришло письмо от Софии.
Она написала, что Итан потерял должность, отменил свадьбу и хочет встретиться. В конце было всего одно предложение: «Он говорит, что понял, какую ошибку совершил».
Я долго смотрела на экран.
Потом ответила:
«Я рада, что он понял. Но возвращаться туда, где меня не видели, я не буду».
И удалила письмо.
Через неделю пришло сообщение уже от него.
«Я оставил у себя одну вещь, которая принадлежит тебе. Если захочешь, я передам её».
Я знала, о чём он говорит.
О деревянной рамке.
Той самой, где когда-то стояла наша фотография.
Я написала: «Оставь её себе. Мне больше не нужны доказательства прошлого».
В тот вечер выпал первый снег. Я возвращалась с работы, держа в руке папку с новым договором. На её углу уже не было старой царапины: я заменила кожаную обложку и сама выбрала новую.
Дома я открыла ящик стола и достала маленький больничный браслет. Рядом лежало золотое ожерелье с застёжкой-компасом, купленное в день свадьбы Итана.
Я надела его перед зеркалом.
Стрелка на застёжке была направлена вперёд.
Не назад.
Я выключила свет, закрыла дверь и впервые не стала проверять, звонил ли Итан.
Мне больше не нужно было знать, где он.
Я наконец знала, где я.
Пропустили начало?
