ЧАСТЬ 4
Я вышла в коридор, потому что не хотела, чтобы дочери слышали разговор.
— Кто вы?
— Маркус Белл, управляющий семейным фондом. Уолтер просил связаться с вами только после того, как вы увидите соглашение.
— Что в письме?
— Не по телефону. Но есть ещё одна проблема. Покупатель фабрики уже перечислил Рэймонду задаток. Деньги ушли с корпоративного счёта час назад.
У меня закружилась голова.
— Он не мог продать то, чем не владеет.
— Не мог. Но он успел подписать предварительный договор и вывести средства.
Я посмотрела на четыре лица в дверях. Габи стояла впереди сестёр, будто могла закрыть их собой. Зои держала ту самую деревянную машинку Лео, которую подняла с пола.
— Маркус, приезжайте в дом Миллеров, — сказала я. — И привезите письмо.
— Уже еду.
Я вернулась в кабинет.
Рэймонд всё ещё держал телефон у уха.
— Отменяй сделку, — бросил он кому-то. — Нет, я сказал, что документы будут сегодня.
— Они не будут, — сказала я.
Он резко обернулся.
— Ты ничего не понимаешь в управлении фабрикой.
— Я придумала её систему, нашла первых поставщиков и лично подписала каждый контракт, который сделал её прибыльной.
— Ты была моей женой. Не владельцем.
— Поэтому ты и решил, что можешь украсть мою жизнь вместе с моей подписью.
Флоренс медленно села. На её коленях лежало золотое кольцо Уолтера.
— Я хотела только наследника, — сказала она.
— Нет, мама, — ответил Рэймонд. — Ты хотела доказать, что Эвелин никогда не была одной из нас.
Он сказал это с такой злостью, что сам будто испугался собственных слов.
Флоренс подняла на него глаза.
— Ты знал, что Лео не твой?
Рэймонд отвернулся.
Ливия вскрикнула:
— Ты знал?
— Я узнал позже.
— И всё равно позволил ему назвать тебя отцом?
— Мне нужен был шанс получить долю.
Гэвин засмеялся, но смех сорвался.
— Не изображай святого. Ты сам попросил меня найти другой образец для анализа.
— Замолчи.
— А ты замолчал, когда она вложила в фабрику шесть миллионов? — Гэвин ткнул пальцем в мою сторону. — Все эти годы ты ждал, пока она родит мальчика. А потом решил заменить её четырьмя дочерьми чужим ребёнком.
Габи сжала мою руку.
— Мама, мы правда потеряли фабрику?
Я опустилась перед ней на колени.
— Нет. Но я потеряла много времени, думая, что должна заслужить место среди людей, которым сама помогла подняться.
В этот момент приехал Маркус. Он был невысоким мужчиной в коричневом костюме и держал кожаную папку, потёртую на уголках.
— Уолтер написал письмо за два дня до смерти, — сказал он. — Я зачитаю его вслух, если вы позволите.
Я кивнула.
Маркус развернул лист.
— «Эвелин, если ты читаешь это после развода, значит, я снова не успел защитить тебя. Я видел, как моя жена и сын готовили передачу фабрики мальчику, которого назвали наследником. Но фабрика уже давно твоя не только по закону, а по сути. Я оставляю свои акции твоим внучкам, потому что они единственные в этой семье, кто никогда не спрашивал, что им достанется».
Зои перестала крутить машинку.
Маркус продолжил:
— «Не отдавай девочкам моё кольцо. Оно слишком долго служило оправданием чужой жадности. Если Флоренс попросит прощения, пусть сначала вернёт то, что у неё осталось от твоего труда».
Флоренс сняла кольцо и положила его на стол.
— Уолтер знал меня слишком хорошо, — прошептала она.
— Он знал всех нас, — ответила я.
Маркус достал ещё один документ.
— И последнее. В уставе фонда указано: если кто-либо из родителей попытается использовать акции девочек для личной сделки, его право управлять фондом прекращается немедленно. Рэймонд, вы больше не имеете доступа ни к голосованию, ни к счетам.
Рэймонд посмотрел на меня.
— Ты собираешься уничтожить меня?
— Нет. Ты сделал это сам, когда решил, что наши дочери — помеха.
— Я могу всё исправить.
Габи шагнула вперёд.
— Ты даже не спросил, как мы пережили этот день.
Он открыл рот, но Габи не дала ему договорить.
— Ты сказал, что мы четыре проблемы. Тогда почему теперь смотришь на нас так, будто мы должны тебя спасти?
Рэймонд сел. Не на кресло хозяина, а на низкую скамью возле двери, где обычно ждали курьеры.
Ливия взяла Лео за руку.
— Мы уходим, — сказала она. — Я не позволю ему стать частью этой сделки.
Гэвин попытался преградить ей путь.
— Ты ничего не получишь.
— Я уже получила, — ответила Ливия. — Теперь я знаю, кем ты был рядом с моим сыном.
Она ушла с Лео, не взяв ни кольца, ни цветов, ни места за праздничным столом.
Маркус связался с банком. Задаток заморозили. Покупатель отказался продолжать переговоры, когда узнал о контрольном пакете и фонде. Деньги вернулись на счёт фабрики к утру, а предварительный договор стал бесполезной грудой бумаги.
Я не отдала Рэймонда под чужую власть и не стала превращать этот дом в арену наказания. Я выбрала другое: он подписал соглашение о выходе из управления, вернул выведенные средства и обязался оплачивать обучение дочерей сверх алиментов. Его доля осталась у него, но право голоса он передал фонду до совершеннолетия девочек.
Это было не прощение.
Это была цена за возможность снова видеть их.
Флоренс пришла ко мне через неделю в мастерскую. Она не принесла цветов. Только четыре одинаковых деревянных заготовки — по одной для каждой внучки.
— Я не знаю, как стать бабушкой, — сказала она.
— Начните с того, чтобы спрашивать, чего хотят они.
Габи, Пейдж, Майя и Зои стояли у верстака. На каждой заготовке они вырезали маленькую букву своего имени.
Зои подняла голову:
— Бабушка, а можно сделать не наследника, а четыре кораблика?
Флоренс долго смотрела на неё.
— Можно.
Я впервые увидела, как она берёт в руки не список будущих владельцев, а простой кусок дерева и спрашивает разрешения у ребёнка.
Рэймонд не вернулся в кабинет. Он приходил на встречи фонда один, без дорогих часов и без громких обещаний. Иногда девочки разговаривали с ним. Иногда нет. Я не подталкивала их ни к одному решению.
А старое золотое кольцо Уолтера мы не отдали никому.
Габи принесла его в мастерскую и попросила расплавить металл.
— Сделаем четыре маленьких заклёпки для табличек у входа, — сказала она. — Чтобы все знали, кому принадлежит эта история.
Так и сделали.
На следующий день четыре таблички висели на стене у главного цеха. На каждой было имя дочери.
Внизу, под ними, стояла одна общая строка: «Мастерская, которую спасла Эвелин Миллер».
Я провела пальцами по тёплой металлической букве и услышала за спиной голос Зои:
— Мам, а Лео можно сделать кораблик тоже?
Я обернулась.
В её ладони лежала последняя деревянная заготовка, а рядом стоял Лео, всё ещё сжимая ту самую машинку.
— Можно, — сказала я. — Только пусть он сам выберет, каким будет его корабль.
И четыре девочки придвинулись к нему, оставив на верстаке место для пятого имени.
