ЧАСТЬ 4
Я вырвал телефон у Джареда, но в трубке уже звучали короткие гудки.
В переговорной никто не двигался.
Лорен первой нарушила тишину.
— Видишь? Я предупреждала, что ты не понимаешь, с чем связался.
— Это ты ему звонила? — спросил Джаред.
— Нет.
Она сказала это слишком быстро.
Елена забрала телефон из моей руки и посмотрела на экран.
— Номер скрыт. Но звонок записался автоматически.
Ричард Коул подошёл к двери и запер её.
— Я вызываю охрану.
— Не надо, — сказала Лорен. — Если начнётся паника, акции рухнут.
— Тебя сейчас волнуют акции? — Джаред повернулся к ней. — После того как ты украла деньги у моего отца?
Она сжала ручку кожаного портфеля так сильно, что побелели пальцы.
— Ты не понимаешь, что я для тебя сделала.
— Я понимаю только то, что три года спрашивал, получает ли папа деньги, а ты каждый раз отвечала «да».
Елена достала из чемоданчика небольшой диктофон.
— Джаред, прежде чем мы поедем на собрание, вы должны услышать ещё одну запись.
— Сейчас?
— Именно сейчас.
Она нажала кнопку.
Из динамика раздался голос Джареда. Его собственный голос. Уверенный, усталый, раздражённый.
«Отец не станет проверять. Он всегда говорил, что не хочет быть обузой. Просто переводи деньги через фонд и не тревожь его лишний раз».
Джаред застыл.
На записи продолжала говорить Лорен:
«А если он всё-таки спросит?»
«Скажи, что я всё контролирую. Он мне поверит».
Диктофон щёлкнул.
Джаред медленно сел. На лице у него появилось выражение человека, который впервые услышал себя со стороны и не смог спрятаться за намерениями.
— Я сказал это? — прошептал он.
— Да, — ответила Елена.
— Я не знал, что ты забираешь деньги.
— Но ты знал, что отец ничего не получает, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Папа, я думал, что фонд работает. Я думал, ты просто не хочешь брать.
— Я тоже так думал.
Это было самое страшное признание за весь день. Не то, что Лорен лгала. А то, что мы оба слишком долго выбирали удобную версию правды.
Через десять минут мы ехали к башне компании. За окнами мелькали мокрые улицы, вывески, автобусы и люди, спешившие домой. Я держал на коленях копию договора. Бумага царапала пальцы.
У входа нас встретили два охранника.
— Приказ не впускать мистера Беннета, — сказал один из них.
Елена показала удостоверение.
— Тогда вы можете объяснить это полиции.
Охранник отступил.
В зале собрания уже сидели акционеры. Лорен вошла следом за нами и сразу направилась к трибуне.
— Это незаконное вмешательство, — заявила она. — Артур Беннет не имеет права присутствовать.
Я подошёл к микрофону.
— Я имею право говорить о деньгах, которые были получены после продажи моего дома.
Кто-то за первым столом поднял голову.
Елена раздала копии договора и банковских выписок. Ричард подключил экран. На нём появились переводы, даты, названия фирм и подписи.
Лорен пыталась перебивать.
— Эти документы не заверены!
— Вот заверенные копии, — ответила Елена.
— Доверенность действительна!
— Вот заключение эксперта о подделке подписи.
— Артур сам передал мне управление!
— Тогда почему в вашем архиве есть письма, где вы просите банк изменить адрес получателя выплат? — спросил Ричард.
Лорен посмотрела на него так, будто только сейчас поняла: он больше не боится.
Председатель собрания вызвал адвоката компании. Тот внимательно прочитал документы, снял очки и положил их на стол.
— Лорен, я больше не могу представлять вас в этом вопросе.
— Что?
— Я обязан сообщить о возможном мошенничестве и подделке документов.
Она шагнула к Джареду.
— Ты позволишь своему отцу уничтожить всё, что мы построили?
Джаред ответил не сразу.
— Нет. Это ты уничтожила всё, когда решила, что мой отец ничего не стоит.
Полиция приехала через сорок минут. Лорен не сопротивлялась. Она только попросила Джареда поговорить с ней наедине.
Он покачал головой.
— Мы уже слишком много говорили без свидетелей.
Её вывели через боковую дверь.
Позже выяснилось, что скрытый звонок поступил от её брата Нейта, который пытался заставить Джареда отказаться от показаний. Елена передала запись следователям, а банковские счета Лорен и связанных с ней фирм заморозили. Суд признал доверенность поддельной. Деньги фонда вернули мне, а часть средств направили на погашение долгов компании, чтобы сотрудники не потеряли работу.
Джаред не стал увольнять Ричарда. Он попросил его возглавить независимую проверку всех счетов.
— А тебя я тоже должен был проверить, — сказал он мне через несколько дней.
Мы сидели в новой квартире, которую он снял для меня на первом этаже небольшого дома. Там не дуло из окон, а батареи были горячими. На кухонном столе стояла моя эмалевая кружка с красным поездом.
— Ты можешь проверять документы, — ответил я. — Но не превращай любовь в отчётность.
Он опустил голову.
— Я чуть не потерял тебя.
— Ты потерял не меня. Ты потерял уверенность, что деньги могут заменить разговор.
Впервые за много лет он заплакал при мне.
Я не стал его утешать сразу. Некоторые слёзы должны упасть до конца.
Через три месяца началось разбирательство. Лорен признала часть обвинений, чтобы избежать более тяжёлого срока. Её брат тоже получил наказание за угрозы. Я не присутствовал на каждом заседании. Мне больше не хотелось жить внутри её поступков.
Я вернулся к работе, но уже не в большой компании. Два раза в неделю консультировал небольшую благотворительную организацию, которая помогала пожилым людям проверять пенсионные счета и договоры. У меня появился рабочий стол у окна, зелёная лампа и привычка покупать свежий хлеб по четвергам.
Джаред начал приезжать по воскресеньям.
Иногда мы молчали.
Иногда он спрашивал о маме.
Я рассказывал ему, как Маргарет прятала шоколад в шкафу с полотенцами и делала вид, что не знает, куда он исчез.
Однажды зимой Джаред привёл дочь Эмму. Ей было шесть лет. Она долго рассматривала мою кружку, а потом спросила:
— Дедушка, поезд правда возвращается домой?
Я посмотрел на Джареда.
Он улыбнулся, но глаза у него стали влажными.
— Если его ждут, — сказал я.
Эмма нарисовала для меня поезд на жёлтом листе. У него были огромные колёса и красное окно. Я прикрепил рисунок к холодильнику магнитом в форме яблока.
Через восемь месяцев пришло письмо от Лорен. Она написала, что всё поняла, что мы были её семьёй и что она готова начать сначала.
Я прочитал его утром, за столом, рядом с кружкой.
Потом написал только одну фразу: «Я больше не буду спасать вас от последствий ваших решений».
Ответа не последовало.
В тот вечер выпал первый снег. Я выключил обогреватель, потому что в квартире было тепло, и поставил кружку на подоконник. За стеклом медленно опускались белые хлопья, а вдали проходил поезд.
Я слушал его гудок и впервые не ждал, что кто-то вернётся.
Пропустили начало?
