ЧАСТЬ 4 — В брачную ночь я увидела на его теле шрам погибшего мужа, и мой новый супруг побледнел

ЧАСТЬ 4

Я не дала Артёму увидеть, как меня пробрал страх.

Но внутри всё оборвалось.

— Что ты сказал про Вику?

— Не играй со мной, Марина. Деньги спрятаны в том месте, которое твой муж считал неприкосновенным. Девочка знает это место.

Кирилл шагнул вперёд, и трость глухо ударила по бетонному полу.

— Ты к ней не приблизишься.

— Ты уже однажды не смог меня остановить, брат.

Эта фраза стала признанием страшнее любой бумаги.

Елена не отвела от него взгляда.

— Где ребёнок?

Артём улыбнулся.

— В доме у Нины. Я велел ей отвезти Вику туда после школы.

Я достала телефон. На экране было шесть пропущенных звонков от матери.

Потом пришло сообщение с незнакомого номера: «Мамочка, бабушка плачет. Артём сказал, что мы должны найти деревянного свистка».

Я вспомнила игрушку из шкафа.

Ту самую, которую Вика считала подарком от Кирилла.

Олег резко поднял голову.

— Бумаги могли быть внутри него.

Артём дёрнулся. Всего на долю секунды.

Но этого хватило.

Он не знал, что я заметила.

Елена вызвала группу, а я вместе с Кириллом и Олегом поехала к Нине. Никто не говорил в машине. Дворники скребли по лобовому стеклу, стирая мокрую пыль, а у меня перед глазами стояло лицо Вики.

Когда мы вошли, на кухне пахло укропом и горячим молоком. Нина сидела на стуле, прижимая к груди полотенце.

— Он забрал Вику в гараж, — сказала она. — Я думала, что вы разрешили.

— Кто?

Нина посмотрела на Кирилла и задрожала.

— Я увидела их спины. Я решила, что это ты.

Кирилл закрыл глаза.

— Он всегда рассчитывал на это.

В гараже было темно. Под потолком качалась голая лампа. Вика стояла у старого верстака, а Артём держал её за плечо. В другой руке он сжимал металлический фонарь.

— Папа? — спросила Вика, увидев Кирилла.

Кирилл застыл.

Артём повернул голову.

— Вот видишь? Она считает папой меня.

— Вика, подойди ко мне, — сказала я.

— Но он сказал, что ты снова хочешь отдать его чужим людям.

У меня защемило сердце.

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Больше ничего.

Артём прижал фонарь к краю стола.

— Принеси папку, Марина.

— Где она?

— В шкафу спальни. На второй полке.

Я поняла: он следил за мной ещё до свадьбы. Знал, что я храню документы. Знал, что ищу ответ.

— А деньги где?

Он усмехнулся.

— В свистке. Твой муж спрятал туда карту и расписку. Кирилл нашёл их после аварии, но не успел забрать. Я вернулся раньше.

Олег тихо произнёс:

— Ты сам только что всё рассказал.

Артём резко обернулся.

В этот миг Вика укусила его за руку и выскользнула. Кирилл бросился вперёд, но нога подвела его. Он рухнул на колено.

Я схватила Вику, а Артём ударил фонарём по верстаку. Искры посыпались на пол.

Снаружи загремели шаги.

Елена ворвалась первой.

— Артём, отойдите от ребёнка!

Он попятился к воротам, но там уже стоял Олег. Старик держал в руках не оружие, а маленький деревянный свисток.

— Я забрал его из шкафа до твоего приезда, — сказал он. — Карта внутри. И расписка тоже.

Артём смотрел на свисток так, будто тот был приговором.

— Ты всё испортил.

— Нет, — ответил Олег. — Я наконец сделал то, что должен был три года назад.

Артём рванулся к нему. Кирилл подставил плечо, и оба рухнули на бетон. Я увидела, как брат хватает брата за куртку.

— Почему ты оставил меня гореть? — спросил Кирилл.

Артём замер.

— Потому что ты всегда был лучше. Тебе верили. Тебя жалели. Даже Марина любила твою порядочность.

— Я любила Артёма, — сказала я. — А потом полюбила человека, которым ты притворялся. Но тебя я не любила никогда.

Его лицо исказилось.

Елена и прибывшие сотрудники увели Артёма. Он не сопротивлялся. На выходе остановился и посмотрел на Вику.

— Я всё равно её отец.

Вика спряталась за мою спину.

— Нет, — сказала она. — Мой папа не пугает меня фонарём.

Артём опустил голову.

Эти слова ранили его сильнее, чем наручники.

Позже выяснилось, что Кирилл выжил чудом. После аварии он потерял память, несколько недель провёл в больнице без документов, а затем оказался в реабилитационном центре под чужой фамилией. Он вспомнил себя только спустя два года. Когда приехал в Ростов, увидел на кладбище собственное имя на могиле и Артёма рядом со мной.

Он не подошёл.

Не потому, что не любил меня.

Потому что решил: если разрушит мою жизнь ещё раз, станет таким же, как брат.

— Ты должен был дать мне право выбрать, — сказала я ему в больничном коридоре, где пахло йодом и мокрыми бинтами.

— Я знаю.

— Я могла бы не поверить.

— Но могла бы и поверить.

Я посмотрела на его перевязанное колено.

— Ты правда думал, что я выбрала тебя из-за лица?

Он долго молчал.

— Я боялся, что другого во мне ты не увидишь.

Я достала из кармана свисток. Дерево было тёплым от ладони Вики, а внутри теперь лежали не деньги, а копия расписки и карта, ставшая доказательством хищения. Деньги нашли через счета подставной фирмы. Их вернули владельцам, а Олег дал показания.

Нина призналась, что подозревала подмену ещё после похорон, но Артём показал ей письмо с угрозами. Она попросила у меня прощения, и я не смогла ответить сразу.

Некоторые раны не закрываются одной фразой.

Через несколько дней мы с Кириллом приехали на кладбище. На могиле стояло имя Артёма, хотя под камнем лежал Кирилл. Рабочие уже готовили документы для перезахоронения и исправления записи.

Кирилл снял перчатку и провёл пальцами по выбитым буквам.

— Я не хочу, чтобы меня хоронили рядом с ним, — сказал он.

— Где ты хочешь быть?

Он посмотрел на Вику. Девочка сидела на скамье и вертела в руках деревянный свисток.

— Там, где меня будут звать моим именем.

Я поняла, что не могу вернуть три украденных года. Не могу стереть ночь аварии или сделать вид, будто наша свадьба не началась с лжи.

Но могу перестать жить внутри чужой версии событий.

Кирилл не стал моим мужем во второй раз. Мы отменили регистрацию, потому что оба понимали: слишком многое было построено на подмене. Зато он остался в жизни Вики — не как замена Артёму, а как человек, который однажды спас её от собственного брата и больше не позволил страху говорить за него.

В день, когда с могилы сняли старую табличку, Вика протянула ему свисток.

— Хочешь спрятать его?

Кирилл покачал головой.

— Нет. Пусть лежит на виду.

— А если кто-нибудь украдёт?

Он посмотрел на меня.

— Тогда мы будем знать, что искать.

Вика поднесла свисток к губам, но не подула. Внутри дерева тихо стукнула спрятанная когда-то металлическая пластинка.

Кирилл улыбнулся ей — не лицом Артёма, а своей усталой, настоящей улыбкой.

И Вика сказала:

— Папа, теперь я знаю, как звучит твоё настоящее имя.