ЧАСТЬ 4
— Кто именно? — спросила я.
Сергей Михайлович убрал телефон в карман.
— Представитель банка. И, судя по разговору, он считает владельцем не вас, а Вадима.
У меня пересохло во рту.
Вадим шагнул к нотариусу.
— Сергей Михайлович, давайте без шума. Я всё объясню.
— Объяснять будете не мне. Но сначала уберите детей с дороги.
Маргарита Павловна словно только сейчас вспомнила, что рядом стоят два мальчика.
— Денис, Артём, идите в машину.
— Бабушка, мы правда не будем жить у тёти Полины? — спросил младший.
Его голос был тихим, без привычного каприза. От этого мне стало ещё тяжелее.
Я присела перед ним.
— Не будете. Но это не потому, что я вас не люблю. Просто взрослые должны спрашивать разрешения, прежде чем привозить детей в чужой дом.
— А мы сделали что-то плохое?
— Нет. Вы ни в чём не виноваты.
Денис посмотрел на Вадима.
— Дядя Вадим сказал, что ты нас ждёшь.
Вадим отвёл глаза.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Он втянул детей в свою ложь, даже не подумав, что они запомнят этот день.
К воротам подъехал мужчина в светлой рубашке. Он представился Романом Орловым, специалистом банка по залоговым объектам. В руке у него был планшет, а на запястье — часы с треснувшим стеклом.
— Кто здесь Вадим Крылов? — спросил он.
Вадим поднял руку.
— Я.
— По вашей заявке мы должны осмотреть дом и сверить документы.
— Осмотр отменяется, — сказала я.
Роман посмотрел на меня.
— Вы собственница?
— Да. Вот оригинал договора купли-продажи, свидетельство о регистрации и выписка из реестра.
Я принесла документы из дома. Папка лежала в шкафу под стопкой счетов за ремонт. На обложке остался след от фиолетовой краски — я случайно провела по ней кистью, когда красила полки. Этот след всегда раздражал меня, но сейчас он показался почти спасительным: настоящие бумаги были в моих руках.
Роман просмотрел документы, затем сравнил их с копией Вадима.
— Здесь указано, что собственник изменён неделю назад.
— Изменён незаконно, — сказал Сергей Михайлович. — Подпись поддельная.
Вадим резко повернулся ко мне.
— Полина, не делай этого. Если банк узнает, что документы фальшивые, у меня будут серьёзные проблемы.
— У тебя уже есть проблемы. Но это не даёт тебе права отнимать у меня дом.
— Я верну деньги.
— Какие деньги?
Он замолчал.
Маргарита Павловна сжала ремешок сумки.
— Вадим, сколько ты взял?
— Не твоё дело.
— Ты сказал, что кредит нужен на расширение мастерской.
Роман посмотрел в планшет.
— В заявке указана покупка доли в строительной фирме и погашение двух предыдущих займов.
Свекровь медленно опустилась на складной стул, который водитель достал из багажника.
— Ты проиграл всё?
— Я не проиграл. Я почти выбрался.
И тогда я поняла, чего он на самом деле хотел. Не помочь родственникам. Не устроить детям лето. Ему нужна была картинка: дом, занятый семьёй, жена, якобы согласная на общую собственность, и родственники, которые подтвердят, что мы давно распоряжаемся дачей вместе.
Дети были частью этой картинки.
Наталья приехала через сорок минут. Она выбежала из такси в тонком сером кардигане, хотя день уже раскалился, и сразу обняла сыновей.
— Простите меня, — сказала она. — Я поверила Вадиму.
— Ты должна была позвонить мне, — ответила я.
— Знаю.
Она повернулась к брату.
— Ты сказал, что Полина согласна. Ты клялся, что у тебя есть её подпись.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Но ты хотел, чтобы вышло по-твоему.
Эти слова ударили точнее любых обвинений.
Маргарита Павловна встала и подошла ко мне.
— Полина, я виновата. Я решила, что ты обязана уступить, потому что ты в семье. Я даже не спросила, как ты работаешь и что тебе нужно.
Я посмотрела на неё.
— Вы не просто не спросили. Вы взяли ключи из нашей квартиры.
Она протянула связку.
— Вот.
Я не взяла её сразу.
— Где второй комплект?
Маргарита Павловна закрыла глаза.
— У Вадима.
Вадим резко дёрнулся.
— Мам!
— Хватит, — сказала она. — Я больше не буду прикрывать твою глупость.
Роман сообщил, что заявка будет заморожена, а копии спорных документов передадут в службу проверки банка. Сергей Михайлович пообещал подготовить официальное заключение о подделке подписи. Я понимала: впереди будут объяснения, расходы и неприятные разговоры. Но главное уже нельзя было спрятать под семейным словом «помощь».
Вадим подошёл ко мне, когда остальные отошли к машине.
— Ты разрушишь наш брак из-за одной ошибки?
— Нет. Его разрушило то, что ты решил: моя собственность, моя работа и моё согласие можно заменить своей подписью.
— Я боялся всё потерять.
— Поэтому решил сначала отнять всё у меня?
Он опустил голову.
Я не кричала. Внутри было пусто, но это уже была не беспомощность. Это было ясное понимание.
Наталья посадила мальчиков в такси. Перед тем как закрыть дверь, Денис высунулся наружу.
— Тётя Полина, а можно мы приедем к вам когда-нибудь, если ты сама позовёшь?
Я улыбнулась ему.
— Можно. Но сначала мы договоримся. Все взрослые тоже.
Младший поднял пластмассовый меч.
— Я больше не буду стучать им по забору.
— Тогда забор тебя простит.
Машина уехала.
Маргарита Павловна осталась у ворот одна, с пустыми руками. Она уже не выглядела хозяйкой чужого лета. Перед уходом она сказала:
— Я думала, что защищаю сына.
— Иногда защита — это не позволить ему сделать ещё хуже.
Она кивнула и села в машину к дочери.
Вадим не уехал. Он стоял у капота, рядом с папкой, где лежала поддельная бумага. Я попросила его отдать мне ключи и не возвращаться без предварительного разговора и специалиста по нашим документам.
Он протянул связку.
На деревянном брелоке-домике отколотый уголок качнулся на кольце.
Я забрала ключи, но не почувствовала победы. Дом остался моим, а человек, которому я доверяла, оказался готов превратить его в залог, даже не спросив меня.
В тот день я не открыла ворота чужому обману.
Зато оставила калитку приоткрытой для мальчиков — но только после того, как Денис позвонил и спросил: «Тётя Полина, можно к вам?»
Пропустили начало?
