ЧАСТЬ 4
Это была Светлана — бывшая бухгалтерша Игоря, уволенная им после того, как отказалась подписывать документы задним числом.
Игорь отошёл к колонне.
— Не отвечай, — тихо сказала Раиса Тимофеевна.
Он ответил.
— Алло.
Из динамика раздался женский голос:
— Игорь, я отправила документы юристу Марины. Всё, что ты просил меня исправить, сохранилось в резервной копии.
Он закрыл глаза.
— Света, не начинай.
— Это ты начал. Четыре года назад.
— Я верну деньги.
— Речь уже не только о деньгах. Ты подделал согласие на использование её эскизов.
В холле кто-то тяжело выдохнул. Алина прижала ладони к вискам.
— Ты подделал подпись Марины? — спросила она.
Игорь молчал.
— Ответь ей, — сказала я.
— Это был черновик.
— На документе стояла моя подпись.
— Я хотел потом всё согласовать.
— Ты отправил его в компанию Жанны.
— Потому что иначе никто бы не посмотрел на твои работы.
Я почувствовала, как внутри поднимается старая усталость. Не ярость. Не желание ударить. Просто понимание, что передо мной человек, который годами объяснял свои поступки заботой, пока пользовался моей добротой.
Жанна забрала у меня телефон.
— Светлана, вы готовы подтвердить это письменно?
— Да. Я уже отправила копии.
— Тогда завтра встречаемся у юриста.
— Хорошо.
Звонок закончился.
Игорь оглядел холл. На него смотрели Алина, Артём, Раиса Тимофеевна и несколько гостей, которые ещё недавно улыбались ему и желали семейного счастья.
— Это всё из-за платья? — спросил он.
— Нет, — ответила я. — Платье просто оказалось первой вещью, которую я отказалась снять.
Через десять минут приехал мой брат Денис. Я позвонила ему, пока Жанна разговаривала с администратором. Он не задавал лишних вопросов, только приехал с моим старым чемоданом и сказал:
— Я отвезу тебя домой.
— Я не хочу домой.
— Тогда куда?
— В ателье.
В половине шестого мы сидели в моей рабочей комнате. За окном на уровне тротуара проходили люди, и их обувь мелькала в узкой полосе света. На столе лежали ножницы с потёртыми чёрными ручками, катушка золотой нити и распечатанные выписки.
Игорь приехал через час.
Он стоял за стеклянной дверью, пока я не подняла голову.
— Открой, Марин.
— Зачем?
— Поговорить.
— Мы уже поговорили.
— Я могу всё объяснить.
— Ты объяснил это на записи, в письмах и в банковских операциях.
Он приложил ладонь к стеклу.
— Я ошибся.
— Ты ошибался не один раз. Ты выбирал.
— Я хотел, чтобы Алине было легче.
— Ты хотел, чтобы я заплатила за вашу красивую картинку.
— Я верну всё.
— Вернёшь.
Он вздрогнул.
— Ты подашь заявление?
— Светлана уже передала документы юристу. Я не буду тебя спасать от последствий.
— Ты разрушишь наш брак.
— Его разрушил не сегодняшний вечер.
В тот момент Денис включил запись с телефона. Из маленького динамика снова прозвучало: «Марин всё равно уступит. Она всегда уступает».
Игорь услышал эту фразу впервые не как участник разговора, а как человек со стороны. Он медленно опустил руку.
— Я не так сказал.
— Ты сказал именно так.
— Я был злой.
— Ты был уверен, что я никуда не денусь.
Он сел на корточки возле двери. Я видела его лицо через стекло, но впервые не чувствовала желания открыть.
— Я не знаю, что делать, — прошептал он.
— Начать говорить правду.
— А ты?
— А я начну жить без твоего разрешения.
На следующий день Жанна привела в ателье юриста. Мы разобрали каждый перевод, каждый файл и каждую попытку выдать мои эскизы за чужие. Игорь вернул ключи от рабочего кабинета и подписал обязательство компенсировать деньги частями. Раиса Тимофеевна сначала звонила двадцать раз в день, потом писала длинные сообщения о неблагодарности, а спустя месяц перестала.
Алина пришла ко мне одна, без матери.
Она стояла у манекена, на котором висело новое платье, и всё время теребила край своего букета, уже засохшего и перевязанного тонкой лентой.
— Я не знала, — сказала она.
— Теперь знаешь.
— Мама говорила, что ты завидуешь мне.
— Я не завидовала.
— Я поняла.
Она провела пальцем по рукаву платья.
— Оно красивее моего.
— Это не соревнование.
— Для мамы всё соревнование.
Я поставила перед ней чай. На чашке была маленькая трещина в форме полумесяца.
— Ты хочешь вернуть деньги за платье?
— Нет.
— Тогда что?
— Извиниться. И спросить, можно ли мне когда-нибудь прийти к тебе на работу. Не как хозяйке. Просто научиться.
Я посмотрела на неё и впервые увидела не дочь Раисы Тимофеевны, а испуганную девушку, которая тоже слишком долго жила в чужой картинке.
— Можно.
Через три недели я переехала из нашей квартиры в небольшую двушку рядом с ателье. Комната была пустой, кроме книжного шкафа, складного стола и коробки с тканями. Первые ночи я просыпалась от тишины и по привычке прислушивалась к шагам Игоря в коридоре.
Потом привыкла.
Жанна подписала со мной договор на небольшую закрытую коллекцию. На дверях ателье появилась новая табличка: «Марина Белова. Индивидуальный крой». Я сама прикрутила её шуруповёртом, криво, с первого раза.
Две мои швеи остались со мной. Они принесли на открытие пирог с яблоками и старую жестяную коробку, куда складывали обрезки ниток. Мы смеялись, когда ветер распахнул дверь и рассыпал их по полу.
Я больше не прятала эскизы в нижнем ящике.
Я больше не спрашивала, будет ли кому-то неловко рядом со мной.
В ноябре выпал первый снег. Он лёг на тротуар перед окнами ателье и закрыл все следы обуви. Алина пришла вечером на практику и принесла рисунок маленького платья с высоким воротником.
— Я хочу сделать так, — сказала она. — Но не знаю, получится ли.
— Получится, если будешь проверять швы, а не ждать разрешения.
Она улыбнулась.
— Ты всегда так говорила?
— Нет. Раньше я только думала.
В декабре Игорь написал последнее сообщение: «Я понял, что потерял. Давай встретимся. Я всё изменю».
Я прочитала его утром, пока закипал чайник. Потом положила телефон экраном вниз.
Ответила только вечером.
«Я не возвращаюсь туда, где мне приходилось исчезать, чтобы другим было удобно».
Он больше не писал.
В день открытия моей первой коллекции Жанна подарила мне тонкую металлическую рамку для эскизов. Я вставила туда рисунок того самого изумрудного платья. На обороте сохранила кусочек ткани, который отрезала при первой примерке.
Крошечный серебряный ключ, вышитый на внутренней стороне пояса, блестел под светом лампы.
Я провела по нему пальцем и услышала, как за окном зазвенел первый снег.
На этот раз дверь открывала я сама.
Пропустили начало?
