ЧАСТЬ 4

Я взяла телефон обеими руками.

— Влада Орлова? — спросил незнакомый женский голос. — Меня зовут Марина, я специалист отдела залогов. Нам нужно срочно уточнить один пункт кредитного договора.

Кирилл сделал шаг ко мне.

— Что ещё?

Я включила громкую связь.

— В приложении к договору указано, что первоначальный взнос внесён заёмщиком Кириллом Лебедевым, — сказала Марина. — Но банк получил выписку, где деньги поступили с вашего личного счёта. Кроме того, господин Лебедев подписал заявление о том, что вы не имеете финансового участия в покупке.

У меня пересохло во рту.

— Я такое заявление не подписывала.

— Поэтому и возникла проверка. Мы обнаружили расхождение между документами застройщика и документами, которые предоставил ваш муж.

Кирилл побледнел.

— Марина, это техническая ошибка.

— Тогда вам будет легко её объяснить. У нас есть срок до пяти часов вечера. Если несоответствие не устранено, кредит признаётся оформленным с недостоверными сведениями, а выдача средств приостанавливается.

— Вы хотите забрать дом? — выдохнул он.

— Дом ещё не передан. Банк может отозвать транш, а застройщик — расторгнуть договор. Всего доброго.

Связь оборвалась.

Во дворе стало тесно от чужих взглядов.

Грузчики стояли возле открытой машины, держа в руках ремни. Шофёр смотрел на меня так, будто пытался понять, куда теперь везти всю нашу жизнь.

Галина Дмитриевна первая нарушила молчание.

— Влада, ты ведь не станешь губить моего сына из-за одной бумаги?

Я повернулась к ней.

— Одной бумаги?

— Ты прекрасно понимаешь, что он просто хотел защитить имущество.

— От меня?

— От твоего характера. Ты всегда считала себя умнее всех.

Я посмотрела на коробку у ступеней. На ней была моя надпись, сделанная чёрным маркером. «Не бросать».

Когда мы только познакомились с Кириллом, я верила, что это относится к нашей семье.

Оказалось, он имел в виду вещи.

— Ты взяла деньги с его счёта? — спросил Кирилл.

Галина Дмитриевна резко повернулась к нему.

— Я взяла их на автомобиль.

— На тот, который ты записала на себя?

— Тебе нужна была надёжная машина. Ты ездишь по трассе.

— Я просил оплатить первый взнос за дом.

— Дом был бы твоим, если бы эта женщина не полезла со своими документами.

— Она не лезла. Она платила.

Кирилл сказал это тихо, но все услышали.

Его мать подняла руку, будто собиралась ударить его, но остановилась.

— Я двадцать лет одна тебя растила.

— И поэтому решила, что можешь подделать подпись моей жены?

— Я хотела, чтобы у тебя осталось хоть что-то!

— У меня оставалась Влада.

Эти слова прозвучали слишком поздно.

Я не почувствовала облегчения. Только усталость. Такая тяжёлая, что мне захотелось сесть прямо на коробку.

Антон подошёл ближе.

— Влада, у вас есть два варианта. Вы подтверждаете договор как покупатель и берёте на себя дальнейшие платежи. Кирилл остаётся заёмщиком, но его согласие на передачу объекта не требуется: первоначальный взнос внесли вы, а в договоре именно вы указаны приобретателем.

— А второй вариант?

— Расторжение. Вы потеряете часть взноса, но не получите чужой кредит и не будете связаны с этой квартирой.

Кирилл резко повернулся ко мне.

— Возьми дом. Я всё подпишу.

— Ты только что хотел оставить меня без доли.

— Я испугался.

— Нет. Ты выбрал молчать.

Он подошёл совсем близко. На его рукаве виднелась белая полоска от строительной пыли.

— Я думал, мама права. Думал, если мы когда-нибудь разведёмся, ты заберёшь половину, а я останусь с платежами.

— Поэтому решил заранее забрать у меня всё.

Он закрыл глаза.

— Я не подделывал подпись.

— Но принёс в банк документ, где написал, что я ничего не вложила.

Кирилл не ответил.

Этого хватило.

Галина Дмитриевна вдруг достала из сумочки конверт и протянула сыну.

— Там расписка. Я верну тебе деньги за машину.

Кирилл не взял.

— Откуда?

— Продам дачу.

— Ты говорила, что дача записана на меня.

— Я переписала её на себя, когда ты был маленьким. Чтобы отец не отнял.

Антон удивлённо посмотрел на неё.

— Значит, вы всё это время скрывали от сына имущество?

— Я спасала его.

— Вы спасали контроль, — сказала я.

Галина Дмитриевна сжала конверт.

— Ты думаешь, легко вырастить ребёнка одной? Я видела, как муж забрал мебель, деньги, даже зимние сапоги. Я ночевала с Кириллом у сестры. Я больше никому не позволю оставить моего сына ни с чем.

В её голосе впервые не было злости. Только страх.

Но страх не превращал ложь в заботу.

— Вы не оставляли ему ничего, — сказала я. — Вы оставляли его рядом с собой.

Кирилл отвернулся.

В пять без десяти Антон положил передо мной новый лист.

— Это дополнительное соглашение. Вы подтверждаете, что лично внесли первоначальный платёж, принимаете объект и просите застройщика не передавать сведения о вашем муже как о покупателе. После подписания ответственность за дальнейшую оплату будет разделена по кредитному договору, но право требовать оформления собственности останется за вами.

— А его кредит?

— Если банк не согласует замену заёмщика, Кирилл обязан обслуживать его до полного погашения. Вы не обязаны принимать на себя его долг.

Кирилл посмотрел на меня.

— Я буду платить.

— Ты уже платил чужими деньгами.

— Я продам машину.

— Машина матери.

— Тогда свою.

Я долго держала ручку над листом.

Дом был красивым. В нём ещё пахло штукатуркой и древесной стружкой. На втором этаже уже стоял диван, который Галина Дмитриевна приказала занести без меня. В маленькой комнате у лестницы лежали мои книги.

Я могла остаться.

Могла оформить право, продать дом позже, вернуть себе деньги и годы, которые мы с Кириллом потратили на эту мечту.

Но я вдруг поняла: мне не нужен дом, где каждый угол будет напоминать о чужой руке, толкнувшей мою коробку.

— Я расторгаю договор, — сказала я.

Кирилл вздрогнул.

— Влада…

— Я заберу вложенную сумму после удержания. Остальное ты решишь с банком сам.

— Ты потеряешь четыреста восемьдесят тысяч.

— Я знаю.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Потому что цена выхода из этой сделки меньше цены жизни рядом с людьми, которые считают мою подпись своей вещью.

Антон кивнул и подал мне документ о расторжении.

Галина Дмитриевна вдруг шагнула вперёд.

— А коробки?

— Что?

— Ты ведь всё равно уедешь. Куда ты их повезёшь?

Я посмотрела на грузчика.

— В мастерскую.

— У тебя нет мастерской.

— Уже есть.

Кирилл поднял глаза.

Я не сказала ему, что две недели назад арендовала небольшое помещение возле инженерного колледжа. Хотела перевести туда рабочий стол и начать брать собственные проекты. Хотела сообщить после оформления доли.

Теперь это был не план на случай беды.

Это был мой первый настоящий адрес без его фамилии.

Шофёр занёс коробку в машину.

Кирилл остался у крыльца, рядом с диваном, который так берегла его мать.

— Влада, — позвал он.

Я остановилась.

— Я не прошу тебя вернуться. Просто скажи, что ты заберёшь книги завтра.

Я посмотрела на него и покачала головой.

— Они поедут со мной сегодня.

Он понял.

Не всё. Но достаточно.

Антон подписал последний лист, Елена Михайловна поставила печать, а Галина Дмитриевна так и не выпустила из рук конверт с распиской за машину.