ЧАСТЬ 4
Они уже едут сюда», — повторил Дейл, и в его голосе впервые не осталось ни высокомерия, ни злости.
Только паника.
Через семь минут к нашему дому подъехала белая машина районной службы. За ней остановился автомобиль с гербом города. Из него вышел мужчина в тёмном жилете, представился инспектором по безопасности и попросил Дейла отойти от забора.
— Вы владелец участка? — спросил он.
— Да.
— Тогда вы должны знать, что дерево нельзя трогать до окончания обследования.
— Я ничего не трогал.
— Речь не только о дереве.
Инспектор открыл папку и достал копию заявки. На первой странице стояла дата, на второй — подпись Дейла, а на третьей была фотография яблони после якобы выполненной обрезки.
Фотография была поддельной.
Это стало понятно сразу. На снимке ветви были короткими и аккуратно обработанными, но за стволом виднелся красный сарай, которого у Дейла никогда не было. Кто-то взял чужую фотографию и приложил её к документам.
— Я этого не делал, — сказал Дейл.
— Тогда объясните, почему заявление закрыто вашим именем, — ответил инспектор.
Дейл повернулся к своему телефону.
— Мне нужно позвонить адвокату.
Он набрал номер, включил громкую связь и заговорил быстро:
— Марк, они приехали. Здесь инспекция, камера, документы…
Из динамика донёсся усталый голос:
— Дейл, я предупреждал вас не подписывать новые бумаги и не разговаривать с соседями без меня.
— Я ничего не подписывал!
— Тогда тем более молчите. Я больше не могу представлять вас по этому делу.
— Что значит — не можете?
— Значит, я получил уведомление о том, что вы скрыли от меня предыдущую заявку и подали ложные сведения. У меня конфликт интересов. И, Дейл… не уничтожайте никакие записи.
Связь оборвалась.
Дейл долго смотрел на телефон, будто надеялся, что тот зазвонит снова и вернёт ему привычную власть.
Но телефон молчал.
Роб подошёл к специалисту и передал ей копии фотографий, записи с камеры и письмо о предупреждении двухлетней давности. Я стояла рядом с Майей и Лео. Дети держались за руки.
— Нам нужно, чтобы вы прослушали ещё один фрагмент, — сказал Роб.
Он включил запись.
На экране снова появился Дейл. Сначала он стоял у забора, потом наклонился к Майе и сказал: «Рано вы начали растить воров?»
Теперь эти слова прозвучали тише, чем в тот день.
Но от этого они стали хуже.
Дейл слушал самого себя. Его плечи опустились, а лицо стало серым.
— Я был зол, — прошептал он.
— Вы были взрослым человеком, — ответила я. — А они дети.
— Я не хотел, чтобы они плакали.
— Но вы продолжали, когда Майя уже плакала.
Он закрыл глаза.
— Я думал, вы всё время забираете мои яблоки.
— Девять лет я собирала их, чтобы никто не поскользнулся и чтобы они не испортили двор. Вы ни разу не спросили.
Инспектор указал на мешок.
— Уберите плоды с прохода. После этого мешок останется у владельца, если он настаивает, что это его собственность.
Дейл посмотрел на яблоки и тихо сказал:
— Оставьте их.
— Вы же требовали вернуть каждое, — напомнил Роб.
— Теперь я понимаю, что это было глупо.
— Понимание не отменяет того, что вы сделали, — сказал он. — Но мы не собираемся наказывать вас яблоками.
Рабочие огородили место под ветвями лентой. Затем инспектор вручил Дейлу предписание: в течение десяти дней удалить опасную часть кроны, а до этого не допускать людей под дерево. За поддельное подтверждение проверки материалы передадут в отдел внутреннего контроля.
Дейл подписывать документ отказался.
Инспектор записал отказ и ушёл.
Мы думали, что на этом всё, но вечером Роб получил письмо. В нём сообщалось, что поддельная заявка была отправлена с компьютера маленькой фирмы, обслуживавшей несколько домов в нашем районе. Владелец фирмы признался: Дейл заплатил ему за «закрытие вопроса», потому что не хотел тратиться на обрезку.
Дейл пытался выставить себя жертвой, но теперь его слова уже никого не спасали.
На следующий день он позвонил мне шесть раз.
Я не отвечала.
На седьмой раз он оставил сообщение:
— Анна, пожалуйста, поговори со мной. Я могу извиниться перед детьми. Я всё исправлю.
Я прослушала запись вечером, когда Майя рисовала за кухонным столом. На рисунке была наша яблоня, забор и четыре человека. Дейл стоял за пределами двора, совсем маленький.
— Мам, его можно нарисовать добрым? — спросила она.
Я положила рядом карандаш.
— Можно нарисовать его таким, каким он станет, если начнёт поступать правильно.
— А если не станет?
— Тогда это будет его выбор, а не наша вина.
Через десять дней опасную ветку спилили. Рабочие нашли внутри неё большую пустоту, заполненную гнилью. Если бы она упала на качели, последствия могли быть страшными.
Дейл стоял у калитки и смотрел, как ветка падает на землю.
Он не сказал ни слова.
Ещё через неделю специалисты подтвердили: дерево можно сохранить, но крону придётся уменьшить, а корни укрепить. Дейл оплатил работу сам. Фирму, подделавшую отчёт, проверяли отдельно. Районная служба закрыла дело о нарушении после того, как все работы были выполнены и Дейл письменно извинился перед Майей и Лео.
Извинение было коротким.
— Я был неправ, — сказал он детям у забора. — Вы не воры. Это я поступил плохо.
Майя спряталась за мою руку.
Лео спросил:
— А яблоки теперь можно брать?
Дейл посмотрел на меня.
Я ответила не сразу.
— Только если он сам разрешит. И только те, которые упали на нашу землю, мы можем собрать для компоста.
Дейл кивнул.
— Я разрешаю.
Мы не стали снова дружить.
Это важно.
Прошло три месяца. Осень пришла в наш город резко: утром на траве появился первый иней, а вечером в окнах отражались жёлтые листья. Я устроилась на работу в библиотеку неподалёку и теперь возвращалась домой раньше, чем раньше. Майя начала ходить в кружок рисования, Лео научился завязывать шнурки и каждое утро проверял, не выросла ли новая трещина на яблоне.
Дерево осталось.
Но его ветви больше не нависали над качелями.
Под нижней частью ствола поставили невысокое ограждение. На нём висела табличка: «Осторожно, свежая обрезка». Я каждый раз проводила пальцами по краю, когда проходила мимо, и вспоминала тот первый оранжевый флажок в траве.
Однажды в ноябре Дейл пришёл к нам с конвертом. Я увидела его через окно и вышла на крыльцо одна.
— Это что? — спросила я.
— Возмещение за испорченную краску на сарае и за работу, которую ты делала все эти годы. Я посчитал примерно.
— Не нужно.
— Нужно мне.
Он протянул конверт, но я не взяла.
— Ты уже сделал достаточно. Оставь деньги себе и больше не заставляй детей отвечать за взрослые ошибки.
Дейл кивнул.
— Можно хотя бы иногда приносить вам яблоки? Уже после обрезки. Чистые.
— Спроси у детей.
Майя стояла в дверях и всё слышала.
— Можно один пирог, — сказала она. — Но без слова «воры».
Дейл впервые за долгое время улыбнулся.
— Договорились.
В декабре выпал снег. Я достала из сарая старое зелёное ведро с ободранной белой полосой. Оно всё ещё хранило мелки и шишки, но теперь Майя положила туда маленькую еловую ветку, а Лео — красный деревянный шарик.
Мы поставили ведро под яблоней.
Не для падалицы.
Для кормушки.
Через несколько минут на край прилетели две синицы. Дети замерли, боясь спугнуть их. В соседнем дворе Дейл чистил дорожку и, заметив птиц, остановился.
Он поднял руку.
Я тоже подняла руку.
Между нами был забор, но впервые он не казался границей войны.
В тот вечер я получила от Дейла последнее сообщение: «Спасибо, что не сделали из меня чудовище».
Я долго смотрела на экран, а потом ответила: «Я не делала. Вы сами выбрали, кем быть дальше».
После этого он больше не писал.
И я была ему за это благодарна.
Потому что спокойствие тоже нужно уметь оставить в покое.
Под снегом зелёное ведро с белой полосой выглядело почти новым. На его краю сидела синица, а рядом лежало одно красное яблоко, забытое после последнего сбора.
Я подняла его, вытерла ладонью и положила в ведро.
Теперь оно было нашим.
И никто не требовал вернуть его.
Пропустили начало?
