ЧАСТЬ 4
…Роман бросился к выходу, но Николай перегородил ему дорогу. Он вошёл в насосную станцию, не снимая рабочей куртки, и держал в руке старый телефон.
— Машина ваша, — сказал он. — Время ваше. Разговор слышал я.
Роман резко остановился.
— Уйдите с дороги.
— Не уйду.
Телефон Николая звонил на громкой связи. Женщина из городского отдела повторила то, что уже сказала мне.
— Елена, в архиве найдено соглашение о сохранении зелёной полосы. Оно подписано вашим мужем Павлом Орловым и заверено тогдашним начальником отдела. Согласно документу, участок нельзя продавать или застраивать без письменного согласия всех владельцев домов, чьи сады выходят к этой полосе.
Я посмотрела на Романа.
Он стоял возле ржавой трубы и сжимал папку так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Это подделка, — сказал он.
— Мы проверили печать, — ответила женщина. — Подпись подлинная. Более того, в документе указано, что право охраны участка переходит к супруге Павла после его смерти.
У меня перехватило дыхание.
Павел никогда не говорил, что оставил мне не только яблоню. Он просто приносил домой бумаги, просил подписать, а потом снова уходил в мастерскую. Я думала, что помогаю ему разбираться с налогами.
Оказалось, он защищал целый кусок нашей улицы.
Роман поднял подбородок.
— Этот документ ничего не значит. Компания всё равно начнёт работы.
— Попробуйте, — сказала Светлана Андреевна. — Сегодня же каждый житель получит копию соглашения.
— Вы не понимаете, сколько это стоит.
— А вы понимаете, сколько стоит моя подпись? — спросила я.
Он повернулся ко мне.
— Вы не представляете, что делаете. Я вложил туда все деньги. Я должен был получить премию, закрыть долги и сохранить дом. Компания обещала мне место управляющего после сделки.
— Поэтому вы таскали яблоки ночью?
Роман отвёл взгляд.
— Я просто хотел, чтобы вы согласились продать.
— Вы называли это просто?
— Я не трогал дерево! Я только собирал плоды и бросал их обратно, чтобы были жалобы.
Олег коротко выдохнул. Николай опустил телефон, но не выключил его.
— Вы признались при свидетелях, — сказала Светлана Андреевна.
— Мне всё равно нечего терять.
— Есть, — ответила я. — Вы ещё не потеряли возможность остановиться.
Он рассмеялся, но смех вышел сухим и злым.
— После всего этого вы предлагаете мне остановиться?
— Я предлагаю вам самому позвонить компании и сказать, что документы не позволяют им начинать работы.
— А если не позвоню?
— Тогда это сделаю я. Вместе со Светланой Андреевной, Олегом и всеми владельцами домов.
Роман смотрел на меня, будто ждал угрозы, крика или слёз. Я не дала ему ничего из этого.
В десять часов мы собрались у яблони. Пришли почти все жители улицы. У кого-то в руках были копии соглашения, у кого-то — грабли и корзины. Даже те, кто раньше не любил собирать опавшие яблоки, стояли у моего забора.
Светлана Андреевна прикрепила документ к доске объявлений.
— До выяснения обстоятельств любые работы на зелёной полосе запрещены, — сказала она.
— Вы не можете запретить стройку, — возразил Роман.
— Мы можем не отдавать вам согласие, которое вы пытались получить обманом.
К полудню у пустого участка остановился грузовик с металлическими ограждениями. Из кабины вышел представитель компании — женщина в бежевом пальто. Она быстро прочитала соглашение, позвонила кому-то и вернулась к нам.
— Работы отменяются, — сказала она. — Нам не сообщили о действующем ограничении.
Роман побледнел.
— Вы не можете так со мной поступить.
— Можем, — ответила женщина. — Ваша подпись на предварительном договоре означает, что вы гарантировали отсутствие подобных ограничений.
Он обернулся к Олегу.
— Ты всё испортил.
— Нет, — спокойно сказал Олег. — Я просто перестал помогать тебе портить чужую жизнь.
Роман схватился за голову. Его дорогие часы блеснули под солнцем, а на белом рукаве осталась коричневая полоса от яблочной мякоти.
Компания потребовала вернуть аванс. Грузовик уехал через десять минут. Роман остался возле забора один, глядя на дерево, которое ещё утром хотел уничтожить.
Я думала, что на этом всё закончится. Но вечером Светлана Андреевна пришла ко мне с ещё одной новостью.
— Роман продал свой дом компании месяц назад, — сказала она. — Сделка должна была завершиться после освобождения вашего участка. Теперь они расторгли договор.
— Значит, он потерял и дом?
— Не совсем. Он уже получил деньги и потратил их на долги. Теперь компания требует возврата.
Я почувствовала не радость, а тяжёлую усталость. Роман хотел купить себе спокойствие за счёт моего дома, моей памяти и дерева Павла. В итоге он остался между долгами и пустым обещанием.
Через два дня он снова пришёл к моей калитке. В руках у него не было ни корзины, ни ножниц.
— Я не прошу прощения, — сказал он.
— Хорошо.
— Я понимаю, что вы не поверите словам.
— Не поверю.
Он достал из кармана связку ключей и положил её на столб забора.
— Это ключи от боковой калитки. Я оставлял её открытой, чтобы рабочие могли заходить ночью. Все жалобы, которые я написал от чужих имён, я отдам Светлане Андреевне. Пусть жители знают правду.
— Зачем?
— Потому что если я продолжу скрывать, компания сможет сказать, что я ничего не обещал и сам всё придумал.
Он говорил не красиво. Не просил пожалеть его. Просто отдавал то, что могло окончательно разрушить его репутацию.
Я забрала ключи.
— Ваш помощник тоже должен рассказать, что делал.
— Он уже написал объяснение.
— И больше не подходите к яблоне.
Роман кивнул.
— Не подойду.
Он ушёл, а я осталась у дерева. На одной из нижних ветвей висело последнее яблоко — маленькое, с вмятиной на боку. Я сняла его и понесла на кухню.
В субботу жители улицы устроили у яблони общий стол. Не праздник ради Романа и не победу над ним. Просто каждый принёс то, что умел делать из яблок: пироги, сушёные дольки, варенье, пряный напиток. Олег принёс деревянную табличку и долго не решался её показать.
На ней было выжжено: «Яблоня Павла. Посажена для тех, кто останется».
Я провела ладонью по тёплой древесине.
— Он бы смеялся над такой надписью, — сказала я.
— Почему? — спросил Николай.
— Сказал бы, что дерево никому ничего не должно.
— А вам должно?
Я посмотрела на ветви, усыпанные новыми завязями.
— Мне — нет. Но я всё равно останусь рядом.
В тот вечер Светлана принесла мне папку Павла. Между договорами и планами лежал ещё один лист, которого я раньше не замечала. На нём Павел написал от руки: «Елена, если когда-нибудь кто-то скажет, что это дерево мешает, не спорь сразу. Сначала спроси, чего он боится потерять».
Я перечитала строчку и поняла: Павел знал людей лучше, чем я. Роман боялся потерять деньги, дом и обещанное место. А я всё это время боялась потерять только память.
Яблоня стояла посреди двора, покрытая шрамами от ночных ножниц. Но весной она снова зацвела.
У каждой цветочной ветки были маленькие белые лепестки, похожие на раскрытые ладони.
Я прикрепила к стволу табличку Павла, а под ней оставила одно яблоко — то самое, с вмятиной от чужой руки.
Николай посмотрел на него и спросил:
— Зачем вы его сохранили?
Я улыбнулась и ответила:
— Чтобы все знали: даже сорванное яблоко может вернуться к своему дереву.
Пропустили начало?
