ЧАСТЬ 4
— Это невозможно, — сказала я.
Харрисон повернул ко мне экран телефона. В строке получателя стояло моё имя, а рядом — номер счёта, которого у меня никогда не было.
Ванесса прижала ладонь ко рту.
— Он снова пытался взять её деньги?
— Не мои, — ответила я. — Он пытался создать видимость, что я участвовала в переводе.
Дерек дёрнулся к столу.
— Вы не понимаете. Если операция не пройдёт, я потеряю всё.
— Вот теперь мы понимаем, — сказала Патриция.
Он посмотрел на неё, и в его лице проступила не злость, а паника. Внизу заиграл свадебный марш. Гости начали аплодировать, не зная, что наверху жених стоит рядом с папкой, которая разрушила его тщательно выстроенную жизнь.
— Дерек, — сказала Ванесса, — сколько ты уже взял у Лорен?
— Это не имеет отношения к тебе.
— Сколько?
Он промолчал.
Патриция ответила за него:
— Шестьдесят две тысячи у Лорен. Девятнадцать тысяч у поставщика цветов. Восемь тысяч у фотографа. И почти всё, что твоя мать перевела ему за последний год.
Мама резко подняла голову.
— Ты говорил, что это твой бизнес.
— Я собирался вернуть.
— Ты говорил то же самое про мой пенсионный счёт, — прошептала Патриция.
Именно тогда я поняла, почему она принесла документы лично. Она не просто хотела разоблачить сына. Она пыталась остановить последний перевод, пока тот не ушёл навсегда.
Харрисон кивнул женщине-агенту. Та передала мне заявление.
— Нам нужна ваша подпись, чтобы заморозить операцию и официально подтвердить, что вы не давали согласия ни на один из переводов.
Ручка была тяжёлой, чёрной, с серебряной полосой у колпачка. Я вспомнила, как несколько лет назад подписывала документы на открытие накопительного счёта. Тогда мне казалось, что этот счёт станет тихой защитой от всего, что может случиться.
Но опасность пришла не с улицы.
Она сидела со мной за одним праздничным столом.
Я поставила подпись.
Дерек шагнул вперёд.
— Майя, подожди. Если ты это сделаешь, Ванесса останется ни с чем. Все гости уже приехали. Люди вложили деньги. Это разрушит её жизнь.
— Её жизнь разрушил не мой отказ. Её жених украл деньги.
— Я не крал. Я занимал.
— У кого ты просил?
Он не ответил.
Ванесса сняла длинные серьги и положила их рядом с кольцом.
— Эти серьги тоже куплены на деньги Майи?
Дерек посмотрел на неё.
— Не всё так просто.
— Тогда объясни.
— Я не знал, что твоя мать войдёт в её счёт.
Мама вздрогнула.
— Ты сам сказал, что Майя никогда не узнает.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля крови падает с маминого пальца на белую салфетку.
Дерек понял, что сказал лишнее.
— Я имел в виду другое.
— Нет, — сказала я. — Ты имел в виду ровно это.
Харрисон сделал шаг к нему.
— Дерек Рид, вы задерживаетесь для дальнейшего разбирательства по делу о незаконном доступе к счетам, подделке подписей и присвоении средств.
Патриция закрыла глаза.
Ванесса отвернулась.
А мама вдруг подошла ко мне.
Я ожидала оправданий. Или слёз. Она остановилась в шаге и протянула руку с окровавленным пальцем.
— Майя, я не думала, что всё зайдёт так далеко.
— Ты не думала обо мне вообще.
Она кивнула, будто это было самым тяжёлым обвинением из всех.
— Я боялась, что Ванесса останется одна.
— Поэтому решила оставить одну меня?
Мама заплакала беззвучно. Мне хотелось обнять её, потому что привычка утешать её была старше моей злости. Но я не двинулась.
Не из жестокости.
Просто впервые увидела: её страх не делает мой ущерб меньше.
Снизу снова послышались голоса гостей. Кто-то спросил, почему церемония не начинается. Организатор Эвелин вбежала в комнату, тяжело дыша.
— Дерек, они нашли документы?
Он повернулся к ней.
— Уходи.
— Ты обещал, что деньги будут сегодня.
Харрисон поднял взгляд.
— Эвелин Шоу, вы тоже проходите с нами.
Она резко побледнела.
— Я всего лишь выполняла распоряжения.
— Чьи?
Эвелин посмотрела на Дерека.
Тот опустил голову.
— Не смотри на меня! — закричала она. — Это ты сказал использовать данные Патриции и Майи. Ты сказал, что семья всё прикроет!
Мама отступила к зеркалу.
Ванесса смотрела на меня, и в её взгляде впервые не было ни раздражения, ни превосходства.
— Почему ты не сказала мне раньше? — спросила она.
— Потому что я не знала, насколько глубоко ты в этом.
— Я думала, ты просто завидуешь свадьбе.
— Я вообще не хотела твоей свадьбы. Я хотела, чтобы ты спросила, прежде чем взять мои деньги.
Она кивнула, глядя на кольцо в своей ладони.
— Я отдам тебе всё.
— Свадебные счета уже оплачены.
— Я продам платье, верну подарки, отменю поездку. Что угодно.
— Начни с честности, — сказала я. — И с того, чтобы рассказать Лорен, что произошло.
Патриция подошла к Ванессе.
— Я помогу тебе связаться с ней. Но сначала ты должна признать, что знала о деньгах.
Ванесса заплакала.
— Я знала, что мама взяла их. Я не спрашивала, откуда именно. Мне было удобно не спрашивать.
Это признание оказалось тяжелее, чем я ожидала. Ванесса не была невиновной девушкой, которую обманули. Она была человеком, решившим закрыть глаза, пока праздник становился красивее.
Но она всё-таки сняла кольцо.
Внизу гости увидели, как невеста выходит из свадебной комнаты без фаты. Музыка оборвалась. Кто-то начал шептаться. Дерека вывели через служебный коридор, мимо коробок с шампанским и ящиков с белыми розами.
Он остановился возле лестницы.
— Майя, ты могла спасти меня.
Я посмотрела на него.
— Я уже спасала человека. Себя.
Он дёрнул подбородком, будто хотел ответить, но Патриция встала между нами.
— Иди, Дерек.
Это сказала не агент и не охранник.
Это сказала его мать.
После того как все ушли, в свадебной комнате остались только мы трое: я, Ванесса и мама. На туалетном столике лежал мой подписанный документ, её разбитый бокал и кольцо Ванессы.
Мама собрала осколки голыми руками.
— Не трогай, — сказала я.
Она замерла.
— Ты порежешься.
— Уже.
Мама посмотрела на окровавленную салфетку.
Ванесса тихо спросила:
— Ты правда всё это время работала с агентами?
— Я проверяла финансовые схемы. Перевод со счёта стал частью расследования, когда система заметила, что доступ к нему получили через старые сведения.
— Значит, ты приехала на свадьбу не ради меня.
— Я приехала, потому что хотела увидеть, кто ещё замешан. Но я всё равно надеялась, что ошибаюсь.
Ванесса взяла кольцо и сжала его в кулаке.
— Я не заслуживаю твоего прощения.
— Прощение не вернёт сорок семь тысяч.
— Я знаю.
— И не вернёт восемь лет, за которые я отказывала себе во всём.
— Знаю.
Она достала телефон.
— Я отменю поездку. Верну всё, что можно вернуть. Подпишу обязательство перед тобой и перед Лорен. И расскажу гостям, почему свадьбы не будет.
Мама подняла глаза.
— А я продам машину.
Я посмотрела на неё.
— Ты не обязана продавать машину ради красивого жеста.
— Я обязана вернуть тебе то, что украла.
Это была первая честная фраза, которую я услышала от неё за весь день.
Я не обняла её. Не сказала, что всё хорошо. Потому что ничего хорошего пока не было.
Но я взяла со стола свой документ и спрятала его в сумку.
Через час Ванесса вышла к гостям и сама остановила музыку. Она рассказала о переводе, о Дереке, о том, что праздник был оплачен чужими деньгами. Никто не аплодировал. Несколько человек ушли. Остальные молча слушали.
Патриция передала мне номер Лорен.
— Она долго ждала, чтобы кто-нибудь поверил ей, — сказала Патриция.
Я набрала номер прямо в пустом банкетном зале.
Когда Лорен ответила, я представилась и сказала, что у меня есть документы о «Голубой цапле».
На другом конце повисла пауза.
— Вы тоже ему верили? — спросила она.
Я посмотрела на белые розы, купленные на мои деньги.
— Да, — ответила я. — Но недолго.
Ванесса стояла рядом, всё ещё сжимая обручальное кольцо.
И когда на мраморном полу погасил последние свечи сотрудник поместья, она положила кольцо поверх свадебного договора — ровно на место, где стояла подпись Дерека.
Пропустили начало?
