ЧАСТЬ 4

…Марта выронила телефон, и тот ударился о металлический пол фургона.

— Где они? — спросила я.

— Деревня Кленовая. Два часа отсюда, если ехать через перевал.

Я уже бежала к машине.

Лили схватила меня за руку.

— Я еду с тобой.

— Нет.

— Это мои братья.

В её голосе не было детской просьбы. Только твёрдость, которая появилась в ней за одну ночь.

Марта села за руль. Я держала телефон у уха, но в трубке слышались только треск помех и тяжёлое дыхание.

— Джек? Калеб?

— Мама? — раздался голос.

Я остановилась посреди дороги.

Это был не голос из старого видео. Не детский голос из воспоминаний. Он был ниже, хриплее, но в нём оставалась интонация Райана, когда он смеялся над моей пересоленной картошкой.

— Я здесь, — сказала я. — Я еду к вам.

— Тётя Марта сказала, что нельзя открывать.

— Не открывайте никому. Мы скоро будем.

— Мужчина сказал, что папа прислал его.

Марта резко свернула на просёлочную дорогу.

— Он врёт, — сказала она. — Райан никого не посылал.

Я смотрела на мокрое стекло и пыталась собрать в голове семь лет. Дни рождения без мальчиков. Пустые две кровати в комнате. Два пирога, которые я каждый год всё равно заказывала в пекарне, потому что не могла заставить себя перестать считать их живыми.

А они были живы.

В Кленовую мы въехали около девяти утра. Дом Марты стоял на краю леса, рядом с заброшенной пасекой. У сарая лежали расколотые ульи, а на крыльце качалась жестяная звезда.

Перед домом стояла машина Пауля.

Дверь была распахнута.

Марта достала из бардачка старый сигнальный свисток.

— Если я подам знак, беги к задней двери.

— Я не собираюсь прятаться.

— Анна, у него пистолет.

У меня задрожали руки, но я всё равно вошла первой.

В гостиной Пауль держал Джека за плечо. Калеб стоял у стены, сжимая деревянную фигурку лодки. Оба были выше меня, худые, загорелые, с одинаковыми ямочками на подбородках.

Я узнала их не по лицам.

Джек носил на шее медный кругляш, который Райан вырезал для него из старой монеты. Калеб держал лодку так, как его отец держал свои инструменты — крепко, будто любая вещь могла внезапно исчезнуть.

— Мама? — спросил Джек.

Я не смогла ответить.

Пауль повернул голову.

— Анна, ты всё усложняешь.

— Отпусти его.

— Я приехал поговорить.

— С детьми?

— Они должны знать, почему отец оставил их.

Калеб резко поднял глаза.

— Папа не оставлял нас.

Пауль усмехнулся.

— Он выбрал себя.

— Ты врёшь, — сказала я.

Он сжал пальцы на плече Джека.

Марта подняла свисток, но Пауль дёрнулся к карману.

— Не надо, — предупредил он. — Я не хочу никому причинять вред.

— Ты уже причинил его всем, — сказала я.

Он посмотрел на меня почти устало.

— Райан собирался разрушить всё. Продать землю, рассказать о счетах, отправить меня в тюрьму. Я предложил ему исчезнуть на время. Он сам согласился.

— А потом ударил его?

Пауль стиснул челюсть.

— Он не оставил мне выбора.

— И подбросил лодку?

— Я хотел, чтобы все поверили в несчастный случай. Тогда мальчики остались бы со мной. Я бы оформил опеку, продал участок, а потом вывез их подальше.

Марта смотрела на него с ужасом.

— Ты сказал, что Райан утонул.

— Он умер позже. Я не знал, что ты его нашла.

В комнате стало так тихо, что я услышала скрип деревянной фигурки в руке Калеба.

Пауль понял, что сказал лишнее, и сделал шаг назад.

— Анна, послушай. Я не хотел убивать его.

— Но ты хотел, чтобы я похоронила его. И похоронила детей.

— Я хотел землю.

Он произнёс это почти шёпотом.

И именно в этот момент в дверях появились двое мужчин из местной службы охраны, которых Марта успела вызвать, пока мы ехали. За ними стояли сотрудники окружной прокуратуры. Не было погони, криков и красивых признаний под сирены. Только бумага с подписью, которую Пауль не успел уничтожить, и люди, приехавшие забрать его после признания.

Он посмотрел на меня.

— Ты ничего не получишь. Земля уже продана.

— Нет, — сказала Марта. — Не продана.

Она достала из коробки последний документ. Райан заранее переписал участок на Лили, если с ним что-то случится. Пауль не мог продать то, чем никогда не владел.

Его лицо изменилось.

Он затевал всё ради земли, денег и власти над чужой жизнью. А в итоге потерял даже право произносить имя Райана.

Джек подошёл ко мне первым.

Он остановился в шаге и спросил:

— Ты правда наша мама?

Я кивнула.

— Я каждый год пекла вам пирог с вишней. Даже когда никто не ел.

Калеб выронил деревянную лодку.

— Папа говорил, что ты сжигаешь корочку.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Он был ужасно неблагодарным.

Джек обнял меня осторожно, будто боялся, что я исчезну. Потом Калеб прижался к нам, и я почувствовала запах соснового мыла, шерсти и дождя.

Лили стояла в дверях, закрыв рот ладонью.

— Это я, — сказала она. — Лили.

Братья повернулись к ней.

Калеб сделал шаг.

— Ты была маленькой.

— А вы обещали взять меня на рыбалку.

Джек посмотрел на деревянную лодку, лежавшую у его ног.

— Возьмём.

— Только не на озеро, — сказала я.

— Тогда на реку.

— И только после того, как взрослые проверят лодку, мотор, жилеты и всё остальное.

Джек улыбнулся.

— Папа бы сказал, что ты испортила приключение.

— Папа бы ещё сказал, что я права.

В тот день мы не поехали домой сразу. Сначала я отвезла их к озеру Монро. Не к северному берегу, где семь лет лежала моя боль, а к маленькому южному причалу, где вода была спокойнее.

Марта осталась в машине. Ей предстояло рассказать всё о Райане, о ночи у склада и о том, почему она молчала. Она не просила прощения. Только держала на коленях его письмо.

Я тоже не знала, смогу ли когда-нибудь простить её.

Но знала другое: мои сыновья были рядом, и им больше не нужно было жить чужими именами.

Джек достал из кармана медный кругляш.

— Папа сказал, что если мы когда-нибудь встретим маму, нужно отдать ей это.

Я взяла монету.

На обратной стороне Райан выцарапал три буквы: А. Д. К. — наши инициалы. Моя, Джека и Калеба.

— Он сделал это до того, как ушёл? — спросила я.

— Да, — ответил Калеб. — И сказал, что ты всё равно нас найдёшь.

Я прижала монету к груди.

Семь лет я думала, что Райан оставил мне только пустую лодку и последнее обещание Лили: «В следующем году».

Он оставил мне ещё и дорогу к сыновьям.

У причала Джек взял удочку, которую нашёл в сарае Марты, и протянул её Калебу. Тот посмотрел на воду, потом на меня.