ЧАСТЬ 4
— Это невозможно, — сказала Меган.
Мы стояли в часовне, среди запаха воска и старого дерева, а телефон в её руке продолжал шипеть помехами.
— Подпись настоящая? — спросила я.
— Да, — ответил помощник. — Но дата стоит сегодняшняя.
У меня перехватило дыхание.
Я знала собственную подпись лучше, чем лицо в зеркале. Она была короткой, с резким росчерком в конце. Такой росчерк невозможно было подделать случайно.
Кристина опустила руки.
— Он заставил тебя подписать что-то в больнице?
— Нет.
— Тогда кто подписал документ?
Я посмотрела на пластиковый пакет в руках Спенсера.
Он заметил мой взгляд и медленно раскрыл его.
Внутри лежал не только чек из мастерской. Там был старый лист с образцом моей подписи, который три года назад использовали для оформления брачного соглашения.
Меган взяла его и побледнела.
— Остин не подделал подпись, — сказала она. — Он использовал настоящий лист.
— Но зачем? — спросила Кристина.
Меган развернула телефон и показала нам снимок документа, который прислал помощник.
Внизу стояла моя подпись, вырезанная из старого соглашения и вставленная под новым текстом.
— Он не рассчитывал, что совет проверит бумагу, — сказала я. — Он рассчитывал, что все поверят в мою смерть и испугаются пустоты наверху.
— Тогда мы должны успеть до голосования, — сказал Спенсер.
В девять десять мы приехали в башню «Пиннакл». Я всё ещё хромала, а под пальцами ощущала боль от переломанных рёбер. Меган шла рядом, прижимая к груди бухгалтерскую книгу. Кристина несла конверт с запиской Спенсера.
У входа нас попытался остановить охранник.
— Госпожа Меган, вам нельзя покидать больницу.
— Мне нельзя только умирать, — ответила я. — Остальное я решу сама.
В зале совета было светло от длинных ламп над столом. Остин стоял у экрана и говорил людям, что я после аварии потеряла способность принимать решения.
Рядом сидел его адвокат, а на столе лежала папка с моей вырезанной подписью.
Остин увидел меня и замер.
— Ты должна быть в палате.
— А ты должен быть на работе, а не распоряжаться компанией, которая тебе не принадлежит.
В зале кто-то резко вдохнул.
Остин быстро взял себя в руки.
— Она дезориентирована. Авария повредила ей память.
— Тогда почему ты объявил её умершей? — спросила Кристина.
Её голос был тихим, но услышали все.
Остин повернулся к ней.
— Ты не имеешь права здесь находиться.
— Имею. Я работала в отделе закупок и видела, как ты переводил деньги своему кузену.
Спенсер положил бухгалтерскую книгу на стол.
— А я видел тебя возле машины Меган.
Остин сделал шаг назад.
— Ты лжёшь.
— Нет, — ответил Спенсер. — Я молчал за деньги. Но ты перестал платить и решил убрать меня тоже.
Адвокат Остина потянулся к папке.
— Все эти заявления нуждаются в проверке.
Меган положила рядом конверт.
— Проверяйте. Здесь документы по каждому переводу, копия заказа на тормозной шланг и записка Спенсера. А здесь список сотрудников, которых Остин заставлял подделывать расходы.
Остин смотрел на бумаги, будто они могли исчезнуть.
— Меган, ты не понимаешь, что делаешь. Я пытался защитить семью.
— Ты пытался получить власть.
— Я жил в твоей тени!
Его голос сорвался.
— Все думали, что я просто твой муж. Я построил «Апекс» вместе с тобой.
— Ты не построил его. Ты получил должность и решил, что она даёт тебе право на мою жизнь.
На экране всё ещё висела схема передачи управления компанией. Меган подошла к пульту и нажала кнопку.
На стене появилась копия брачного договора.
— Ты подписал раздельное имущество, — сказала она. — А ещё признал, что никогда не имеешь права распоряжаться моими акциями без моего личного присутствия.
Остин оглянулся на членов совета.
— Она использует компанию, чтобы отомстить мне.
— Нет, — ответил председатель аудиторского комитета. — Компания сама проверила ваши счета. И мы нашли достаточно, чтобы немедленно отстранить вас от должности.
Остин сжал край стола.
— Вы не можете.
— Можем, — сказала я. — И сделаем это не из-за развода. Из-за денег сотрудников, поддельных расходов и попытки завладеть управлением через ложный документ.
Он посмотрел на Кристину.
— Ты всё разрушила.
Она сняла с запястья оставшиеся чёрные бусины и положила их на стол.
— Нет. Я перестала помогать тебе разрушать других.
Остин резко схватил папку и бросился к двери. Но у выхода уже стоял начальник службы безопасности корпорации. Он забрал документы и спокойно сказал:
— Вы больше не имеете доступа к архивам.
Остин остановился.
Ему не пришлось надевать наручники. Самым страшным для него оказалось другое: совет отменил все его полномочия, «Хорайзон» лишился контрактов, а выплаты по сомнительным счетам заблокировали. Всё, ради чего он устроил аварию, исчезло в один вечер.
Но на этом история не закончилась.
Я перевела Кристине деньги на закрытие долга её брата и предложила ей место в отделе внутренней защиты сотрудников. Она отказалась от должности в тот же день.
— Я не хочу больше работать рядом с людьми, которые заставляют молчать, — сказала она.
— Тогда помоги тем, кто пока боится говорить.
Она посмотрела на меня и кивнула.
Спенсер подписал признание и вернул корпорации все деньги, которые успел получить. Я не стала делать вид, что он невиновен.
— Ты помог мне поздно, — сказала я.
— Знаю.
— Но всё-таки помог.
— Я буду возвращать долг столько, сколько потребуется.
— Тогда начни с тех, кого заставлял молчать Остин.
Он согласился.
Через два дня я приехала в ремонтную мастерскую, где нашли повреждение тормозного шланга. Механик достал из металлического ящика деталь и положил её передо мной.
— Хорошо, что вы приехали, — сказал он. — Я сохранил её, потому что понял: это не износ.
Я коснулась пальцем рваного края резины.
Странно, но именно тогда меня накрыло не желание наказать Остина, а усталость. Я наконец позволила себе почувствовать, насколько близко была к смерти.
Вечером я встретилась с ним в переговорной, где не было ни совета, ни охраны, ни камер. На столе лежал документ о расторжении брака.
Он выглядел старше, чем утром.
— Ты пришла закончить всё? — спросил он.
— Я пришла вернуть тебе одну вещь.
Я положила перед ним его обручальное кольцо.
Он не притронулся к нему.
— Ты меня когда-нибудь любила?
Я долго смотрела на человека, за которого вышла замуж.
— Любила того, кем ты казался. Но тот человек не пытался сделать меня недееспособной ради чужих акций.
— Я хотел, чтобы меня уважали.
— Уважение не получают, лишая другого голоса.
Он отвернулся.
— Что теперь будет с компанией?
— Ею будет управлять независимый совет. Я вернусь на время, чтобы защитить сотрудников, а потом снова уйду от ежедневного управления.
— Ты всё равно откажешься от власти?
— Я откажусь от власти над собой. Это не одно и то же.
Он поднял кольцо.
— А Кристина?
— Она уехала к брату. И впервые сама решает, куда ей идти.
Остин сжал кольцо в ладони.
Я встала.
У двери он окликнул меня:
— Меган.
Я остановилась.
— Я действительно не хотел, чтобы ты умерла.
— Но ты согласился на аварию.
Он опустил взгляд.
— Да.
Это было единственное честное слово, которое я услышала от него за три года.
Я ушла и больше не вернулась в его квартиру.
Через неделю на собрании сотрудников я положила повреждённый тормозной шланг в прозрачный футляр и поставила его рядом с бухгалтерской книгой. Не как трофей. Как доказательство того, что даже самая тщательно спрятанная ложь оставляет след.
Меган подошла ко мне после собрания.
— Ты готова снова возглавить совет?
Я посмотрела на футляр, где под светом лампы блестел разорванный металл.
— Нет, — сказала я. — Я готова открыть дверь тем, кого раньше заставляли молчать.
И первой в зал вошла Кристина, с тем самым медальоном на шее и без единой бусины на запястье.
Пропустили начало?
