ЧАСТЬ 4
…Машина стояла без номеров, а ее фары били прямо в окна отделения.
Миллер мгновенно погасил настольную лампу.
— Лили внутри, — сказала я.
Но дверь служебного входа уже распахнулась, и девочка в серебристом одеяле вбежала в коридор. За ней появилась дежурная женщина, крепко державшая ее за руку.
— Она проснулась в машине, — объяснила дежурная. — Я услышала шум и привела ее сюда.
Лили бросилась ко мне.
Я опустилась на колени и прижала ее к себе так крепко, что она пискнула.
— Я здесь, мамочка.
— Я знаю.
Томас отвернулся. Его трость задрожала в ладони.
Вэнс выглянул из-за жалюзи.
— Черный автомобиль уехал.
Миллер закрыл шторы и достал рацию.
— Никто не выходит один. Проверяем все подъезды.
Я смотрела на Лили и думала о словах Ричарда. Он солгал, пытаясь заставить меня приехать одну. Это означало, что он паниковал.
А паника всегда заставляет людей ошибаться.
— Мы едем к нему, — сказала я.
— Нет, — возразил Вэнс. — Это может быть ловушка.
— Он держит дом, документы и доступ к счету. Если перевод пройдет, мы потеряем деньги. Если он уничтожит сейф, исчезнут имена.
Томас медленно поднял голову.
— Я поеду с вами.
— Ты едва стоишь.
— Но я знаю, где находится тайник.
Мириам положила руку мне на плечо.
— Ваша мать рассчитывала не на силу, Абигейл. Она рассчитывала, что вы однажды перестанете просить отца разрешить вам быть его дочерью.
Эти слова задели меня сильнее, чем я ожидала.
Через семь минут мы выехали с территории отделения. Миллер ехал первым, за ним — машина Вэнса. Я сидела сзади рядом с Лили и Томасом. На коленях у меня лежала красная папка, а в кармане — ключ от сейфа.
У дома горел только верхний свет. Елка виднелась сквозь окна, но музыка уже не звучала.
Дверь была заперта.
Миллер постучал.
— Ричард Тернер, откройте.
— Я впущу только Абигейл, — донеслось изнутри.
— Я войду не одна, — ответила я.
— Тогда ты никогда не увидишь сейф.
Эвелин закричала из глубины дома:
— У него оружие!
— У Ричарда нет оружия, — прошептал Джулиан.
Эвелин резко замолчала.
Ее голос выдал то, чего не было в словах Ричарда. Она не боялась за него. Она боялась, что он заговорит.
Миллер выбил боковое окно, и мы вошли через кухню. На столе лежала разбитая фарфоровая звезда Лили. Ее кусочки были собраны в ряд, будто кто-то пытался сложить их обратно.
В гостиной Джулиан стоял у камина. Его костюм был испачкан золой, а на щеке темнела царапина.
— Где Эвелин? — спросила я.
Он кивнул на кабинет.
— Она забрала документы и заперла отца.
— Ты помогал ей.
— Я думал, дом станет моим.
— А теперь?
Джулиан посмотрел на осколки звезды.
— Теперь я понял, что она собиралась оставить мне только долги.
Он достал из кармана ключ и бросил его Миллеру.
— Кабинет открывается этим.
Мы нашли Ричарда у стола. Его запястье было привязано к подлокотнику ремнем от моего армейского баула. На полу лежал раскрытый сейф, а Эвелин стояла рядом с ним, прижимая к груди толстую книгу.
— Не подходите! — крикнула она.
— Эвелин, положите книгу, — сказал Вэнс.
— Вы ничего не понимаете. Если эти записи выйдут наружу, меня посадят.
Ричард дернул головой.
— Ты обещала, что всё будет чисто.
Эвелин медленно повернулась к нему.
— Я обещала, что ты подпишешь бумаги. Ты сам выбрал Абигейл вместо нас, когда позволил ей унаследовать всё.
— Я ничего не выбирал.
— Ты выбрал деньги, Ричард. Не делай вид, что был пленником.
Он замолчал, глядя на нее. Не из-за страха. Из-за того, что услышал правду о себе.
Томас вошел последним.
Ричард увидел его и побелел.
— Ты умер.
— Нет, — ответил Томас. — Ты просто очень хотел в это верить.
Эвелин бросила книгу на стол и метнулась к камину. Мириам опередила ее, выхватила журнал из рук и прижала к груди.
— Здесь счета фонда ветеранов, — сказала она. — И платежи людям, которые подделывали подписи.
Вэнс открыл журнал на середине.
— Вот перевод на имя Джулиана.
Джулиан отшатнулся.
— Ты сказала, что это деньги на мое дело.
— Так и было, — прошипела Эвелин.
— Нет. Здесь написано «возмещение за молчание».
Его лицо изменилось.
Он повернулся к Ричарду.
— Ты знал?
— Я хотел защитить тебя.
— Ты купил мое молчание и называл это защитой?
Эвелин схватила со стола нож для бумаги.
Миллер перехватил ее запястье. Нож упал на ковер.
Ричард смотрел на меня.
— Абигейл, я могу всё объяснить.
— Ты уже объяснил. Подписью. Ударом. Моим ребенком на морозе.
— Я был должен деньги.
— Маме?
Он закрыл глаза.
— Я взял средства из ее фонда. Думал, верну.
— А когда не вернул?
— Эвелин сказала, что если дом перейдет тебе, мы останемся ни с чем.
— Поэтому ты выбросил меня?
Он взглянул на красную папку.
— Я не знал, что у тебя сохранился оригинал.
— Ты не знал многого.
Я достала из папки доверительное соглашение и положила его на стол рядом с журналом.
Мириам показала Ричарду каждую страницу.
— Все права на имущество принадлежат Абигейл. У вас никогда не было разрешения на продажу, залог или переоформление.
Вэнс взглянул на телефон.
— Банк остановил перевод. Деньги остались на счете.
Ричард опустился на стул.
Эвелин дернулась к нему.
— Скажи им, что это я всё придумала.
Он посмотрел на нее.
— Ты придумала способ. Но подписывал я.
Эвелин улыбнулась, будто услышала признание в любви.
— Ричард…
— И я выгнал ее.
Улыбка исчезла.
— Ты же не собираешься брать всё на себя?
— Я уже взял.
В этой фразе не было раскаяния. Только усталость человека, который понял цену собственной жадности слишком поздно.
Джулиан снял с пальца золотой перстень и положил его на стол.
— Я верну деньги, которые получил.
— Не мне, — сказала я. — В фонд ветеранов. Но сначала ты расскажешь, кто помогал подделывать бумаги.
Он кивнул.
Ричард посмотрел на Лили, стоявшую рядом со мной.
— Она моя внучка?
— Да.
— Я могу с ней попрощаться?
Лили спряталась за мою руку.
Я не стала заставлять ее.
— Не сегодня.
Ричард опустил голову. Этого было недостаточно, чтобы простить его. Но достаточно, чтобы прекратить ложь.
Миллер увел Эвелин. Джулиан пошел следом сам, не дожидаясь, пока его попросят. Вэнс остался у стола, проверяя бумаги, а Томас подошел к камину и поднял осколок фарфоровой звезды.
— Ваша мать любила эту звезду, — сказал он.
— Она подарила ее Лили еще до того, как я вернулась.
— Она знала, что вы вернетесь.
Я взяла осколок у него.
— Почему ты не пришел раньше?
Томас долго смотрел на меня.
— Потому что боялся, что, если скажу правду, вы потеряете отца.
Я посмотрела на Ричарда.
Он сидел под рождественской елкой, рядом с фотографией моей матери. На снимке она улыбалась, держа меня маленькую за руку.
— Я потеряла его не сегодня, — сказала я. — Сегодня я просто перестала путать его с человеком, которого хотела помнить.
Утром дом уже не принадлежал Ричарду даже условно. Вэнс зарегистрировал распоряжение о защите имущества, банковский перевод отменили, а записи из журнала передали тем, кто занимался хищениями из фонда. Эвелин лишилась доступа к счетам и драгоценностям, которые купила на украденные деньги. Джулиан подписал признание и передал свою долю будущих доходов в фонд помощи военным семьям.
Ричард отказался от сделки и оставил дом без борьбы. Не ради меня. Ради того, чтобы его подпись не стала последней строкой в деле о краже.
Я не продала дом.
В бывшем кабинете матери я устроила комнату для семей военнослужащих, которым некуда было ехать на время лечения. На стене повесила копию доверительного соглашения и металлический жетон Томаса.
Оригинал остался в сейфе.
Осколки фарфоровой звезды я не склеила. Лили сама сложила их в маленькую деревянную рамку и подписала снизу: «То, что пережило метель».
В тот же вечер Томас принес мне последний лист из тайника Елены. На нем была всего одна строка.
Я прочитала ее вслух, и Лили подняла голову от рамки.
— Что там написано?
Я посмотрела на имя матери, потом на имя дочери.
— «Если однажды они вышвырнут тебя в снег, помни: у тебя уже есть место, которое нельзя отнять».
Лили осторожно вставила последний осколок в рамку, и фарфоровая звезда снова засияла под светом лампы.
Пропустили начало?
