ЧАСТЬ 4
— Кейт, я должна признаться тебе в том, что скрывала всё это время…
Я отошла от ограждения. Вокруг продолжали двигаться люди, охрана перекрывала проход, генерал Вэнс разговаривал с представителем ведомства, а Артур стоял в нескольких шагах от меня, словно внезапно оказался за стеклом.
— Мама, говори.
— Артур не исключал тебя из наследства.
Я закрыла глаза.
— Что?
— Он заставил меня подписать бумаги. Сказал, что если я откажусь, он лишит тебя военной страховки и добьётся, чтобы тебя не приняли на службу. Я думала, что спасаю тебе путь в армию.
На другом конце послышался плач.
— Но он не смог забрать всё. Я сохранила копию настоящего распоряжения.
— Где она?
— У нотариуса в Александрии. И там есть ещё одна страница. Та, где Артур назначил тебя единственным наследником своей доли, если ты завершишь службу и не вернёшься в компанию.
Я открыла глаза и посмотрела на отца.
Он услышал достаточно по моему лицу.
— Нет, — сказал Артур.
Это было первое слово, которое он произнёс не как приказ.
— Мама, почему ты молчала столько лет?
— Потому что он сказал, что ты его ненавидишь. А потом прислал мне письмо, где написал, что ты погибла для него. Я поверила ему. Прости меня.
Я сжала телефон.
— Ты жива. Этого пока достаточно. Пришли мне имя нотариуса.
— Уже отправила.
Разговор закончился.
Тревор подошёл ближе. Его дорогие часы висели на порванном ремешке, а на белой рубашке осталось пятно от кофе.
— Кейт, я не знал о завещании.
— Но знал, что моё имя убрали из документов.
— Мне было двадцать два. Отец сказал, что ты бросила семью и не хочешь возвращаться.
— Я писала тебе.
— Он не передавал письма.
Артур резко поднял голову.
— Хватит устраивать семейный спектакль.
— Это ты устроил его двадцать шесть лет назад, — сказала я.
Генерал Вэнс подошёл ко мне.
— Совещание ждёт. Но решение по контракту уже принято предварительно. Заявка отозвана.
— А Лидия?
— Ей предложат восстановить документы и возглавить независимую техническую группу. Если она согласится.
Лидия выпрямилась.
— Соглашусь, если отчёты больше не будут прятать под чужими номерами.
— Не будут, — ответил Вэнс.
Артур посмотрел на неё.
— Ты понимаешь, что разрушила компанию?
— Нет, — сказала Лидия. — Я остановила устройство, которое могло разрушить чью-то жизнь.
Эти слова ударили сильнее, чем крик.
Телефон руководителя компании снова зазвонил. Он включил громкую связь.
— Говорите.
Из динамика донёсся голос председателя совета директоров:
— Артур, мы приняли решение. Вы отстраняетесь от управления до завершения независимой проверки. Тревор также освобождён от должности.
— Вы не имеете права, — процедил отец.
— Имеем. Вы использовали семейный траст как личный фонд защиты репутации. Кроме того, обнаружены выплаты двум руководителям испытательного центра.
Эвелин закрыла рот ладонью.
— Ты говорил, что это благотворительность, — прошептала она Артуру.
Он не ответил.
— Мистер Мерсер, — продолжил голос, — ваши полномочия прекращаются сегодня.
Связь оборвалась.
Артур медленно сел на низкую каменную тумбу у стены. Не потому, что хотел показать слабость. Ноги перестали его держать.
Тревор остался стоять.
— Я подпишу признание, — сказал он.
— Не мне.
— Лидии.
— Ей. Инженерам. Тем, чьи отчёты ты заверял, не читая.
Он кивнул.
— Я продам свою долю, чтобы оплатить повторные испытания.
Артур резко поднялся.
— Ты не посмеешь.
— Ты сам сказал, что это семейное дело, — ответил Тревор. — А я больше не хочу быть частью твоего дела.
Эвелин сняла жемчужную брошь и положила её рядом с Артуром.
— Я ухожу от тебя.
Он посмотрел на неё с недоверием.
— После всего, что я для тебя сделал?
— Ты сделал это не для меня. Ты покупал людей, чтобы они стояли рядом.
Она взяла сумочку и ушла к выходу вместе с Тревором.
Артур остался один среди тех, кто ещё час назад улыбался ему и называл по имени.
Я должна была пройти внутрь. Но он окликнул меня.
— Кейт.
Я остановилась.
— Я не прошу вернуть мне компанию, — сказал он. — И не прошу простить.
— Хорошо.
— Я хочу понять, почему ты всё ещё носишь мою фамилию.
Вопрос оказался неожиданно тяжёлым.
Я посмотрела на металлическую папку, на её тёмную крышку и потёртый угол. В ней лежали бумаги, которые наконец вернули людям их настоящие имена.
— Потому что это не твоя фамилия, Артур. Это фамилия моей матери. Ты просто слишком долго думал, что владеешь ею.
Он опустил голову.
— В завещании я оставил тебе всё.
— Я знаю.
— Ты заберёшь долю?
— Нет.
Он поднял глаза.
— Почему?
— Передам её в фонд для офицеров и инженеров, которых увольняют за правду. Но только после того, как совет подтвердит происхождение денег и выплатит компенсации тем, кого ты заставил молчать.
— Ты отказываешься от наследства?
— Я выбираю, что оно будет делать.
Генерал Вэнс позвал меня со ступеней.
— Генерал Мерсер, церемония начинается.
Я повернулась к входу, но услышала ещё один голос.
— Кейт, — сказал Артур. — Твоя мать действительно сохранила фотографию?
Я достала из внутреннего кармана небольшой кожаный чехол. Там лежала та самая школьная фотография, которую он когда-то вернул мне вместе с письмом. Край снимка был потёрт, а на обороте всё ещё оставались его слова.
Я не показала ему фотографию.
— Да.
— Можно мне её увидеть?
Я подумала о девочке на снимке. Ей было семнадцать. Она ещё верила, что отец может гордиться ею, даже если не понимает её выбора.
— После того как ты подпишешь заявление Лидии.
Артур кивнул.
— Я подпишу.
— И передашь матери оригинал распоряжения.
Он снова кивнул.
— И скажешь Тревору, что он не обязан становиться тобой.
На его лице дрогнуло что-то похожее на боль.
— Это будет сложнее всего.
— Поэтому начни с этого.
Я вошла на церемонию, где меня представляли не как дочь миллиардера, не как бывшую наследницу и не как женщину, которую когда-то вычеркнули из семейного списка.
— Генерал-майор Кейт Мерсер, руководитель программы защиты военных систем, — объявил ведущий.
Люди поднялись со своих мест.
За моей спиной Артур подписывал признание Лидии. Тревор стоял рядом и держал ручку, не позволяя отцу спрятать руку за спиной. Моя мать получила копию старого распоряжения. А контракт, ради которого Артур унизил меня у ворот, исчез из повестки навсегда.
Когда мне вручили папку с новой эмблемой ведомства, я провела пальцами по её металлическому углу.
Внутри лежало не наследство.
Там лежало имя Лидии, восстановленное в официальном отчёте.
И ниже — моя подпись.
Я поставила её спокойно.
А за стеной человек, который двадцать шесть лет пытался стереть меня из своей истории, впервые был вынужден вписать моё имя рядом со своей правдой.
Пропустили начало?
