ЧАСТЬ 4

— Моя мать? — переспросила я.

Слово прозвучало глухо, будто его проглотил двигатель.

Адмирал Вейл убрал телефон от уха.

— Эвелин Хейс. Её подпись стоит под разрешением на выпуск партии.

Мать появилась в дверях гаража. На ней всё ещё было чёрное платье, а в руке она сжимала салфетку, испачканную красным вином. Лицо у неё стало почти прозрачным.

— Я не знала, что блоки неисправны, — сказала она.

Отец резко повернулся.

— Эвелин, молчи.

— Я молчала двадцать два года.

Она подошла ко мне. Между нами пахло дымом, мокрым металлом и её сладкими духами, которые я помнила с детства.

— Подпись моя, — сказала мать. — Но решение принимал не я.

— Почему ты вообще подписала?

Она посмотрела на отца.

— Потому что он сказал, что без этого тебя объявят виновной.

Я не сразу поняла смысл её слов.

— Меня?

— После твоих испытаний флот собирался передать разработку напрямую военному ведомству. Отец понял, что потеряет компанию. Он убедил меня подписать документы о передаче прав, чтобы твоё имя исчезло из договора. Сказал, что иначе тебя обвинят в нарушении правил службы и ты потеряешь всё.

— А ты поверила?

— Я поверила человеку, который двадцать восемь лет называл меня своей женой.

Отец ударил ладонью по металлическому капоту фургона.

— Я спасал всех вас!

— Ты спасал компанию, — ответил Грант.

Он стоял у стены, сжав кулаки. Дорогой костюм был испачкан пылью, одна серебряная запонка исчезла.

— Ты сделал меня наследником долгов, — продолжил он. — И велел подписать поставку, чтобы получить последний платёж.

Отец посмотрел на него с яростью.

— Без меня ты был бы никем.

— Нет, — сказал Грант. — Без тебя я хотя бы знал бы, кем не хочу становиться.

Вейл включил рацию.

— Служба береговой охраны, докладывайте координаты судна «Меридиан».

Из рации послышался треск.

— «Меридиан» в сорока милях от берега. Система навигации выдаёт ложный курс. Видимость ухудшается. На борту сто семьдесят два человека.

Внутри меня всё оборвалось.

Я знала этот участок моря. Там под водой начиналась гряда острых рифов. Приближался прилив, и через сорок минут судно могло оказаться в ловушке.

— Поднимайте второй экипаж, — сказала я. — И подготовьте старую схему ручного обхода.

— Её уничтожили вместе с архивом, — ответил Вейл.

— Я помню схему.

Отец усмехнулся, но смех вышел сухим.

— Ты собираешься спасать людей при помощи игрушки, которую я когда-то финансировал?

Я повернулась к нему.

— Нет. При помощи разработки, которую ты украл и так и не понял.

Мы поднялись на борт вертолёта. Мать попыталась последовать за мной, но я остановила её у трапа.

— Ты остаёшься здесь.

Она кивнула.

— Я понимаю.

— Нет, мама. Пока ты не расскажешь всё, ты ничего не понимаешь.

Вертолёт поднялся над газоном. Внизу баннер «Хейс и сыновья» хлопал на ветру, словно рвался пополам. Под ним отец стоял один, а Грант уже говорил с военными инженерами.

Через десять минут мы вышли на связь с «Меридианом».

— Капитан, приборы ведут нас к рифам, — сказал голос капитана судна.

— Отключите автоматическую навигацию.

— Тогда мы потеряем курс.

— Курс уже потерян. Слушайте мои команды.

Я достала из нагрудного кармана металлическую пластинку с координатами первого спасения. На её краю были процарапаны четыре цифры. Когда-то я записала их пальцами на обломке спасательного буйка, потому что у меня не было бумаги.

Они обозначали безопасный проход между рифами.

— Поверните на семь градусов к северу, — сказала я. — Не смотрите на прибор. Смотрите на белую волну впереди.

В рации возник шум.

— Мы не видим волну.

— Увидите через пять секунд.

Пять.

Четыре.

Три.

— Вижу! — крикнул капитан. — Поворачиваем!

Судно прошло между рифами, но неисправный блок внезапно подал новый сигнал. На экране вертолёта вспыхнула красная отметка.

— На «Меридиане» пожар в машинном отделении, — сказал оператор.

Вейл посмотрел на меня.

— У них есть двадцать минут.

— Посадим группу на палубу.

— Ветер слишком сильный.

— Тогда я спущусь первой.

Я закрепила трос. Внизу море било в борт судна, а чёрный дым расползался по палубе. В тот миг страх не исчез. Он просто уступил место работе.

Я спустилась на палубу, разбила локтем заклинившую дверь и вывела наружу двух механиков. Потом нашла у аварийного пульта женщину, которая держала окровавленную руку на панели.

Это была мать.

— Как ты здесь оказалась? — закричала я.

— Я приехала к капитану перед отправлением. Он попросил меня проверить документы. Когда начался пожар, я осталась помогать.

Даже теперь она пыталась объяснить всё делом, а не словами.

— Ты знала, что блок неисправен?

— Нет. Но я увидела номер партии и поняла, кто её выпустил.

Она достала из кармана смятую копию накладной.

— Я взяла её перед отплытием. Отец подписал распоряжение о замене деталей за два дня до праздника. Но рядом стояла ещё одна подпись.

Я развернула лист под мигающим аварийным светом.

Подпись Гранта была настоящей.

Он не просто выполнял приказ. Он сам выбрал дату поставки.

Когда мы вернулись в гостиницу, было почти одиннадцать. В банкетном зале не осталось музыки. Гости стояли небольшими группами, а на экране вместо праздничных фотографий показывали карту спасательной операции.

Отец ждал у сцены.

— Я хочу поговорить с тобой без свидетелей, — сказал он.

— Слишком поздно.

— Я могу всё исправить. Передам тебе права на разработку.

— Они уже не твои.

— Компания тоже твоя, если подпишешь соглашение.

— Компанию ты построил на моём имени, а потом вычеркнул меня из договора.

Он достал из внутреннего кармана папку.

— Здесь документы. Я отдам тебе всё.

Я не коснулась папки.

— Почему?

Он смотрел на меня, и я наконец увидела не строгого отца, которого боялась в детстве, а уставшего человека, который всю жизнь путал власть с любовью.

— Потому что я не хотел, чтобы ты ушла от семьи, — сказал он.

— Ты не удерживал меня. Ты уменьшал меня, чтобы рядом с тобой казаться выше.

Мать тихо плакала у стены.

Грант подошёл к столу и положил на него свою запонку.

— Я подписал признание, — сказал он. — И передал инженерам все счета.

Отец резко обернулся.

— Ты предал меня.

— Нет. Я впервые остановил то, что мы оба продолжали делать.

Я посмотрела на Гранта.

— Ты понимаешь, что потеряешь компанию?

— Да.

— И имя семьи?

— Оно уже потеряно. Просто сегодня его услышали все.

Адмирал Вейл протянул мне новый договор.

— Военное ведомство предлагает вам возглавить независимую программу спасательной навигации. Без компании отца. Без его подписи. С вашими правилами.

Я взяла ручку, но не подписала сразу.

Перед глазами снова возник дешёвый пластиковый якорь из коробки. Он лежал на краю сцены, среди пустых бокалов и конфетти. Я подошла, взяла его и положила рядом с папкой.

— Оставьте его, — сказала я Гранту.

Он нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы ты каждый день видел цену слова «хобби».

Утром компания прекратила поставки. Оуэн возглавил техническую проверку. Грант передал счета и ушёл из кабинета, который отец приготовил для него. Он не просил прощения. Вместо этого пошёл в цех и лично помогал отзывать неисправные блоки с кораблей.

Мать признала свою подпись и отказалась от доли, которую отец переписал на неё. Она передала документы комиссии и впервые за много лет приехала ко мне на базу не как его жена, а как свидетель.

Отец потерял компанию, которую собирался подарить сыну. Но самое тяжёлое для него случилось не из-за бумаг.

На торжественном баннере пришлось заменить одну строку.

Рабочие сняли ткань с надписью «Хейс и сыновья» и повесили новую: «Спасательные системы Хейс».

Я стояла перед ней вместе с командой, пока над причалом гудели двигатели.

Адмирал Вейл протянул мне старую металлическую пластинку с координатами.

— Оставите?

Я провела пальцем по царапинам.

— Нет. Пусть будет в витрине первой лаборатории.

— Почему?

— Чтобы каждый инженер знал: иногда самый важный прибор начинается с цифр, нацарапанных на обломке.

Внизу Грант остановился у контейнера с изъятыми блоками. В руках он держал пластиковый якорь.

Он поднял его и спросил: