ЧАСТЬ 4
…а два дня назад.
Грант выхватил у Марты телефон.
— Где это зарегистрировано?
— В окружном отделении. Заявление приняли по доверенности, — ответила она. — Но там есть пометка: «требуется оригинал согласия владельца».
Селия сжала губы.
— Значит, ничего не произошло.
— Пока нет, — сказал Грант.
Он говорил спокойно, но я знала этот тон. Так он разговаривал с подрядчиками, когда те пытались скрыть ошибку в фундаменте. Только сейчас рушилась не стена, а его семья.
Роберт поднялся из-за стола.
— Я отвезу вас туда.
— Нет, — ответил Грант. — Сначала я хочу понять, кто подал заявление.
Марта посмотрела на Ванессу.
— В заявлении указано имя помощника Селии. Но подпись в журнале получения стоит не его.
Ванесса закрыла лицо ладонями.
— Мама, ты сказала, что документы просто лежат у нотариуса.
— Я не обязана отчитываться перед тобой.
— Ты использовала мою подпись.
— Ты сама её поставила.
— Я думала, это бумаги для свадебного кредита!
— Тогда надо было читать.
Эта фраза прозвучала громче любого крика. Ванесса опустила руки и посмотрела на мать так, будто наконец увидела её без привычной защиты.
— Ты правда всё это время считала меня глупой?
Селия поправила рукав синего платья.
— Я считала тебя своей дочерью. А дочь должна доверять матери.
— Доверять — не значит отдавать ей чужой дом.
Грант открыл папку и достал страницу с доверенностью.
— Ванесса, здесь есть то, чего я не знал. Ты не просто подписала документ свидетелем. Ты указана как получатель половины доли после передачи.
Она качнула головой.
— Нет.
— Посмотри сама.
Ванесса прочитала строчку. Её лицо стало белым.
Селия резко вырвала лист.
— Это техническая формулировка.
— Нет, мама, — сказала Ванесса. — Ты хотела оставить мне половину, чтобы я помогла тебе продать дом.
— И что плохого в том, чтобы продать заброшенное место?
— Там стояла мастерская отца Гранта. Он обещал сохранить её.
Я посмотрела на сына. После смерти мужа он превратил старый лодочный сарай в мастерскую и каждую весну приглашал туда детей из соседней деревни: они учились работать с деревом, чинить велосипеды, собирать скамейки. Для Гранта это был не просто дом.
— Ты знала про мастерскую, — сказала я Ванессе.
— Знала.
— И всё равно согласилась?
Она не ответила.
Грант снял с пальца обручальное кольцо, которое надел утром для обряда, и положил рядом с первым.
— Я хотел услышать от тебя правду до церемонии.
— Почему не спросил прямо? — прошептала Ванесса.
— Потому что каждый раз, когда спрашивал, ты говорила, что я неблагодарный сын и плохой жених. Я поверил тебе раньше, чем себе.
Селия направилась к выходу.
— Я не останусь здесь, чтобы меня унижали.
— Останетесь, — сказал Роберт. — Пока не подпишете отказ от заявления.
— Вы мне никто.
— А я брат человека, чью собственность вы пытались переписать. И у меня есть копии всех документов.
Это был неожиданный поворот. Роберт достал из внутреннего кармана плоскую папку.
— Я работал бухгалтером у отца Гранта. Он просил меня хранить оригинал завещания и бумаги по мастерской. В завещании ясно сказано: участок нельзя продавать, если там продолжаются бесплатные занятия для детей.
Селия посмотрела на него, и её уверенность впервые дала трещину.
— Этого завещания не существует.
— Поэтому я и хранил его двадцать лет.
Грант взял документ. На последней странице стояла подпись его отца и сургучная печать, треснувшая по краю.
Я вспомнила, как муж когда-то спрятал эту печать в жестяную коробку из-под леденцов и сказал: «Пусть мальчик найдёт, когда поймёт, что его имя — не только в паспорте».
Грант провёл большим пальцем по печати.
— Папа знал, что кто-то однажды попробует продать мастерскую.
Роберт кивнул.
— Он опасался именно Селии. Она тогда просила его вложиться в её торговый центр.
Селия побледнела.
— Это клевета.
— Нет, — ответил Роберт. — Здесь расписка о займе и отказ от возврата. Ваш долг перед ним так и не погашен.
Ванесса медленно села.
— Ты пришла к нему за деньгами ещё тогда?
— Я пришла за возможностью. Он сам отказался.
— А потом ты выбрала меня, потому что я был его наследником?
Селия не ответила.
И этого оказалось достаточно.
Организатор попросила гостей выйти в соседний зал. Никто не спорил. Праздник распадался на мелкие звуки: шелест пальто, скрип стульев, приглушённые возгласы. На столе остался свадебный торт с двумя фигурками, повернутыми лицами друг к другу.
Ванесса подошла ко мне.
— Джоан, я не знала, что она подаст документы раньше.
— Но знала, что собирается подать.
— Да.
— Почему ты не остановила её?
Она посмотрела на синий корсаж у себя на платье.
— Потому что думала: если свадьба состоится, всё станет настоящим. Грант будет счастлив, мать получит деньги, а я перестану выбирать между ними.
— Так не бывает.
— Теперь я знаю.
Грант стоял у сцены, где ещё горели свечи. Он не смотрел на Ванессу.
— Я не прошу тебя простить меня, — сказала она.
— Хорошо, — ответила я. — Не проси. Сначала сделай то, чего не сделала сегодня.
Она кивнула и подошла к Селии.
— Ты подпишешь отказ.
— Я твоя мать.
— А он был моим женихом. Я предала его ради тебя. Больше не буду.
— Ты неблагодарная девчонка.
Ванесса достала из сумочки телефон.
— Я уже отправила нотариусу сообщение. Если ты не подпишешь отказ, я передам ему переписку и копию доверенности.
Селия резко повернула голову.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. И ещё отменю перевод денег, который ты получила с моего счёта.
Селия замерла.
Это было то, чего никто не ожидал: Ванесса не оправдывалась и не плакала. Она наконец выбрала действие, за которое придётся платить самой.
Через сорок минут нотариус приехал прямо в клуб. Он внимательно сверил документы, позвонил в регистрационную палату и оформил отзыв заявления. Селия подписала отказ дрожащей рукой. Затем нотариус передал Гранту бумаги, подтверждающие, что доверенность отозвана и мастерская остаётся под защитой завещания.
Селия ушла без гостей, без фотографий и без сделки, ради которой превратила свадьбу дочери в ловушку.
Ванесса сняла синюю бутоньерку и положила её на стол рядом с кольцами.
— Я не жду, что ты вернёшься ко мне, — сказала она Гранту. — Но я сама расскажу всё твоей семье. Не потому что хочу выглядеть хорошей. Потому что это правда.
Грант долго смотрел на неё.
— Ты должна рассказать и банку. И нотариусу. И себе.
— Я расскажу.
Он кивнул, но не подошёл.
Я не стала обнимать его сразу. Мы вышли во двор клуба, где у служебной стены стояли коробки с реквизитом. Грант достал из моей сумочки латунную ласточку и осторожно прикрепил её к ремешку.
— Ты всё ещё носишь её, — сказал он.
— Когда боюсь.
— Сегодня ты кричала на меня перед двумястами людьми.
— Я испугалась, что ты снова промолчишь.
Он сжал губы.
— Я тоже.
Потом достал из кармана ключ от мастерской и вложил его мне в ладонь.
— Завтра поедем туда? Нужно проверить крышу перед занятиями.
— Конечно.
— И я хочу повесить новую табличку. Не папину. Свою.
— Что на ней будет написано?
Он посмотрел на латунную ласточку, блеснувшую под светом фонаря.
— «Мастерская Харпера. Вход открыт тем, кто пришёл учиться».
Вдали хлопнула дверца машины, и Селия уехала, не попрощавшись. Ванесса осталась внутри клуба одна, рядом с неразрезанным тортом и двумя снятыми кольцами.
Грант не вернулся к ней.
Но он вернулся к себе.
А утром, когда мы открыли старый лодочный сарай, он прикрутил новую табличку поверх той, где ещё виднелись выцветшие буквы его отца. Дети уже ждали у верстака, и один мальчик спросил:
— А кто сегодня будет учить нас делать ласточек из дерева?
Грант посмотрел на меня и улыбнулся.
— Мы оба, — сказал он.
Пропустили начало?
