ЧАСТЬ 4
— Мисс Дойл, — сказал незнакомый голос, — если вы сейчас не оплатите весь счёт, утром ваш работодатель получит письмо о краже денег из семейного фонда…
Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.
В зале никто не двигался.
Только лёд в ведёрке для шампанского тихо треснул.
— Кто вы? — спросила я.
В трубке повисла пауза.
— Человек, который советует вам не разрушать собственную семью.
— Назовите себя.
— Вы знаете, кто я.
Связь оборвалась.
Дэниел посмотрел на экран.
— Номер скрыт.
Камилла прижала пальцы к вискам.
— Я не знаю, о чём он говорит.
— А я знаю, — сказал отец.
Он произнёс это так тихо, что я сначала решила, будто ослышалась.
Мама повернулась к нему.
— Ричард?
Отец смотрел не на меня и не на Камиллу. Он смотрел на лист с распечаткой звонка, словно бумага могла прожечь в нём дыру.
— Семейного фонда не существует, — сказал он. — По крайней мере, такого, о котором говорит этот человек.
— Что ты имеешь в виду? — спросила мама.
Отец достал из внутреннего кармана пиджака маленький складной блокнот. На обложке была выцветшая эмблема яхтенного клуба. Он долго держал его в руках, прежде чем открыть.
— Двадцать лет назад я занял деньги у делового партнёра, чтобы закрыть долги компании. Вернуть не смог. Он предложил оформить всё через благотворительный счёт, который был открыт на имя семьи. Я думал, что со временем разберусь.
Мама побледнела.
— Ты сказал мне, что это просто старый кредит.
— Так и было. Но потом партнёр умер, а его сын решил, что деньги принадлежат ему. Несколько лет он давил на меня. В прошлом месяце он узнал, что я собираюсь продать дом.
Камилла резко повернулась к отцу.
— И при чём здесь Оливия?
Отец закрыл блокнот.
— При том, что счёт был оформлен через её небольшое агентство. Когда она помогала мне с документами после смерти партнёра, я попросил её подписать бумаги, сказав, что это обычная отчётность.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты использовал мою компанию?
— Только как временное прикрытие.
— И оставил меня отвечать за чужой долг?
Он поднял на меня глаза.
— Я собирался всё исправить.
— Когда? После того как коллектор позвонил моему работодателю? Или после того как Камилла выставила меня воровкой?
Камилла отступила от стола.
— Папа, ты говорил, что Оливия просто перевела деньги не туда.
Я повернулась к ней.
— Вот откуда ты знала про фонд.
Она закрыла глаза.
— Он сказал, что если я помогу ему получить доступ к твоей переписке с рестораном, то уладит мои долги.
Мама резко схватилась за край стола.
— Какие долги?
Камилла сняла с запястья браслет и положила его рядом с бокалом. Под застёжкой была маленькая красная отметка ломбарда.
— Я купила его в кредит. Потом ещё взяла деньги. Я думала, что всё верну после рекламы и праздника. Папа сказал, что ему нужен только один хороший вечер, чтобы продать дом дороже.
Я смотрела на них и впервые видела не одну виноватую сестру и не одного жестокого родителя, а целую систему, в которой каждый передавал свою вину следующему, пока последней не оставалась я.
Дэниел выключил громкую связь.
— Мисс Дойл, этот звонок и документы о договоре лучше сохранить. Но сначала решите, что делать с гостями. Они ждут ответа.
Я оглянулась.
Люди сидели с застывшими лицами. Кто-то держал вилку над тарелкой. Кто-то делал вид, что не слышал ни слова.
Раньше я бы улыбнулась, извинилась и заплатила.
Вместо этого я взяла чистую салфетку, промокнула разлившееся вино и сказала:
— Праздник закончен. Но ужин никто не должен отдавать обратно.
Я подошла к микрофону.
— Друзья, этот вечер был оплачен не Камиллой и не моими родителями. Базовый ужин я закрою, потому что гости не виноваты в нашей семейной истории. Дополнительные расходы тот, кто их заказал, оплатит сам.
Камилла отвернулась.
Один из приглашённых мужчин поднялся и тихо сказал, что переведёт деньги за свою бутылку. За ним встала женщина у дальней стены.
— И я заплачу за цветы, — добавила она. — Они были прекрасными.
Я кивнула, но не позволила себе расплакаться.
Затем Рут подошла к отцу.
— Ричард, ты должен был сказать ей всё двадцать лет назад.
— Я боялся потерять семью.
— Ты не сохранял семью, — ответила она. — Ты назначил одного ребёнка тайником для всех своих секретов.
Отец снял с пальца обручальное кольцо и положил его на стол.
Мама ахнула.
— Что ты делаешь?
— Завтра я продам дом, погашу долг и подпишу признание по всем документам, которые использовал. А сегодня впервые оплачу то, что заказал сам.
— Ты не можешь продать наш дом! — крикнула мама.
— Могу. Потому что дом уже давно заложен.
Эта новость ударила по ней сильнее, чем счёт.
Камилла подошла ко мне, сняла с шеи маленький кулон и положила его рядом с браслетом.
— Это всё, что у меня осталось ценного. Возьми. Я понимаю, что этого мало.
Я посмотрела на кулон. На обратной стороне была выгравирована дата рождения Ханны.
— Отдай его дочери, — сказала я. — Но завтра ты сама пойдёшь в ресторан и оплатишь то, что заказала. Не отец. Не я.
— А если я не смогу?
— Тогда попросишь рассрочку. Но попросишь сама.
Камилла кивнула. Не красиво. Не театрально. Просто кивнула, потому что впервые ей предстояло сделать собственный шаг без моей спины.
Позже, когда гости начали расходиться, Ханна подошла ко мне с белой тарелкой в руках. На ней лежал кусок торта, который мама не позволила мне взять.
— Тётя Лив, — сказала она, — я спрятала его для тебя.
У меня перехватило дыхание.
— Спасибо, Ханна.
— Ты ведь правда всё оплатила?
— Не всё, — ответила я. — Только то, за что сама решила отвечать.
Она задумалась, потом отломила половину куска и положила на маленькое блюдце.
— Тогда это пополам.
Я улыбнулась и села рядом с ней у края стола — на то самое место возле подсобной двери, которое Камилла считала недостойным для фотографии.
Дэниел принёс мне новый счёт. В нём были только базовый зал, ужин и чай для Ханны.
Я достала карту, но остановилась.
— Нет, — сказала я. — Чай тоже пусть будет за счёт ресторана. За сегодняшнюю правду.
Дэниел посмотрел на меня, а потом впервые за весь вечер улыбнулся не из вежливости.
Когда я подняла глаза, Ханна держала белую тарелку обеими руками и серьёзно спрашивала:
— А можно я сама выберу, кому достанется последний кусок?
— Можно, — ответила я. — Только не отдавай его тому, кто громче всех требует.
Пропустили начало?
