ЧАСТЬ 4
Адриан не успел договорить, когда в коридоре раздались тяжёлые шаги.
Матео выключил свет.
— Уводи её через запасной выход, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Я больше никуда не убегу, пока мне не скажут правду.
Адриан посмотрел на меня.
— Сейчас не время спорить.
— Для меня всегда было не время. Сначала развод, потом молчание, теперь снова приказ.
Он подошёл ближе, но остановился, не коснувшись меня.
— Хорошо. Тогда решаем вместе.
Это были простые слова.
Но впервые за восемь месяцев он произнёс их не как хозяин положения, а как человек, который просит остаться рядом.
Телефон Матео завибрировал снова.
— Полиция уже едет, — сказал он. — Я вызвал их ещё после разбитого окна.
Адриан резко повернулся.
— Ты вызвал полицию?
— Да.
— Виктор купил половину нужных ему людей.
— А вторую половину не купил.
Матео впервые за весь день позволил себе едва заметную улыбку.
В дверь постучали.
— Откройте! Полиция Чикаго!
Адриан взял меня за локоть, но тут же отпустил.
— Прости.
— За что именно?
Он посмотрел прямо на меня.
— За то, что решил, будто могу защитить тебя, лишив права знать. За то, что позволил тебе поверить, будто ты была для меня обузой. За каждую ночь, когда ты думала, что я просто разлюбил тебя.
Мне хотелось ударить его.
Мне хотелось обнять его.
Я выбрала правду.
— Я ещё не простила тебя.
— Я знаю.
— И не верю тебе полностью.
— Знаю.
— Тогда не проси меня вернуться.
— Не буду.
Полиция вошла через минуту. Вместе с ними пришёл Кларк, бывший адвокат Адриана. Он был без пальто, с мокрыми волосами и папкой под мышкой.
— Я больше не представляю Адриана, — сказал он. — Но я готов дать показания.
Адриан нахмурился.
— Кларк.
— Я подписал бумаги, потому что Виктор держал у себя записи о моей дочери. Я трусил. Но сегодня он угрожал уже ребёнку, и я понял, что дальше молчать не смогу.
Они нашли Виктора вечером в частном гараже возле реки.
Он не сопротивлялся.
Самое страшное произошло позже, в маленькой комнате для допросов.
На столе лежал диктофон, а рядом сидел следователь Харпер. Виктор усмехался, пока Харпер не включил запись.
Из динамика раздался голос Виктора:
«Адриан будет подписывать всё, что угодно. Елена должна думать, что он её бросил. А если родится девочка, заберём её раньше, чем он успеет понять».
Виктор перестал улыбаться.
— Это подделка.
Харпер включил следующую запись.
«Сделайте так, чтобы первая беременность закончилась сама. Потом заставьте его поверить, что жена — слабое место».
В комнате стало тихо.
Виктор смотрел на собственный голос так, будто впервые слышал его со стороны.
— Я этого не говорил, — прошептал он.
Кларк стоял у стены.
— Говорили. При мне.
Виктор перевёл взгляд на него.
— Ты предал меня.
— Нет, — ответил Кларк. — Я наконец перестал предавать себя.
Виктора арестовали по обвинениям в покушении, подделке документов, незаконном наблюдении и угрозах похищением ребёнка. Следствие продолжалось месяцами, но его люди уже начали давать показания.
Адриан не пытался вмешаться.
Он впервые позволил закону сделать свою работу.
А я вернулась домой одна.
В детской, которую я пока не успела обустроить, стояла пустая белая кроватка. На спинке висела моя серебряная заколка в форме ласточки. Я сняла её перед душем и забыла убрать.
Рядом лежала фотография нашей свадьбы.
Я перевернула её лицом вниз.
Не из ненависти.
Просто мне нужно было увидеть комнату без прошлого.
Через две недели у меня начались схватки.
Адриан приехал в больницу через одиннадцать минут после звонка, хотя дорога обычно занимала сорок. Матео потом признался, что тот проехал на красный свет шесть раз.
— Я могу войти? — спросил Адриан у двери.
Я держала его за руку, но не позволяла ему решать за меня.
— Войди.
Наша дочь родилась на рассвете.
Её назвали Софией — в память о женщине, которая когда-то спасла меня в больнице и потом годами носила вину за то, чего не совершала.
Адриан плакал молча.
Когда ему дали ребёнка, он держал её так осторожно, словно мир мог разбиться от слишком сильного движения.
— Привет, София, — прошептал он. — Я опоздал. Но я здесь.
Я не сказала, что всё прощаю.
Потому что не всё можно исправить одной фразой.
Прошло четыре месяца.
Я переехала в небольшой дом у озера, подальше от стеклянных башен и людей, которые разговаривали шёпотом. Начала работать удалённо редактором медицинских текстов. По утрам варила кофе, открывала окно и слушала, как София смеётся в соседней комнате.
Адриан видел её дважды в неделю.
Он приходил без охраны, приносил подгузники не того размера и каждый раз спрашивал, можно ли ему войти.
Я отвечала, когда была готова.
Он не торопил меня.
Однажды София нарисовала на листе две фигуры, соединённые кривой жёлтой линией. Себя она изобразила посередине, с огромной головой и тремя волосами.
— Это мы? — спросил Адриан.
— Это мы все, — сказала я.
Он долго смотрел на рисунок.
— Я сохраню его.
— Только не в сейфе.
— На холодильнике.
И действительно прикрепил его магнитом в форме чайника.
В начале зимы пришло письмо от Кларка. Виктору предъявили окончательные обвинения, а суд назначил дату слушания. Адриан не просил меня присутствовать.
Он знал, что я не обязана снова входить в ту жизнь.
В тот же вечер на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера.
«Я продал дом в городе. Деньги перевёл на счёт Софии. Если когда-нибудь позволишь, я хотел бы построить рядом с вами новый дом. Не как муж. Просто как отец».
Я прочитала его дважды.
Потом ответила:
«Дом нам не нужен. Софии нужен отец, который приходит вовремя. Начни с этого».
Через минуту он написал:
«Начну».
Я положила телефон экраном вниз.
За окном пошёл первый снег. София спала в своей комнате, а на кухне тихо гудел холодильник. На нём под магнитом висел её рисунок, а рядом блестела серебряная ласточка.
Я приколола заколку к краю фотографии, которую больше не прятала.
Прошлое осталось там, где ему и положено быть.
Позади.
Пропустили начало?
