ЧАСТЬ 4
Подпись принадлежала моей матери.
Я подняла документ с пола раньше Флинна.
Внизу, под печатью, стояло имя: «Маргарет Стерлинг».
— Моя мать не подписывала это, — сказала я.
Эйдан побледнел ещё сильнее.
— Отдай бумагу, Эвелин.
— Ты даже не спросил, что на ней написано.
— Потому что знаю.
Флинн бросился ко мне, но Матео встал между нами. Его губа снова открылась, и кровь капнула на белый воротник.
— Ещё шаг, — сказал он, — и я выброшу тебя за борт раньше, чем ты успеешь позвать отца.
Флинн остановился.
Я развернула документ. Это была доверенность на управление трастом моей матери, созданная за два месяца до моей свадьбы. Получателем средств значилась компания «Северный маяк». Её директором была Маргарет Стерлинг.
Но рядом с подписью стояла дата, когда мама лежала в больнице после операции и не могла держать ручку.
Я набрала номер отца по спутниковому передатчику.
— Папа, ты меня слышишь?
— Эвелин! Где ты? Мы с матерью в защищённом доме. Нам сказали, что на яхте авария связи.
— Кто вам это сказал?
— Женщина, представившаяся твоей матерью.
Я посмотрела на Фиону.
Она улыбалась.
Не испуганно. Почти устало.
— Наконец-то ты поняла, — сказала она.
Флинн резко повернулся к ней.
— Что ты сделала?
— То, что должна была сделать ещё десять лет назад.
Эйдан схватил Фиону за плечо.
— Ты сказала, что документы готовы.
— Они готовы. Только не для тебя.
Я не сразу поняла смысл этих слов.
Фиона вырвала руку и посмотрела прямо на меня.
— Твой отец разорил мою семью, Эвелин. Купил наши верфи за бесценок, а потом отправил моего брата в тюрьму за махинации, которые совершил сам. Я ждала много лет.
— Поэтому ты вышла замуж за его сына?
— Я не выходила. Я привела Флинна к тебе.
Флинн отшатнулся.
— Ты сказала, что любишь меня.
— Я сказала, что сделаю тебя богатым. Это не одно и то же.
Он сжал кулаки.
— Ты использовала меня.
— Ты сам выбрал убить жену.
Слова ударили сильнее пощёчины. Я поняла: Фиона придумала схему, но Флинн сделал её настоящей. Он купил лекарства, подделал мою подпись и согласился уничтожить мою семью. У него была причина. Но причины не превращали его в невиновного.
— Где оригинал доверенности? — спросила я.
Фиона посмотрела на сейф.
— Внутри.
— Код.
— Дата, когда твой отец отнял у нас верфи.
Я назвала дату. Сейф щёлкнул.
Внутри лежали паспорта, флакон с таблетками, пачка банковских карт и тонкая папка с фотографиями моих родителей. На обороте каждой фотографии были указаны места, где их можно было перехватить.
Мои пальцы задрожали.
— Ты следила за ними.
— Я хотела, чтобы они почувствовали такой же страх, какой чувствовала моя семья.
— Но ты собиралась убить меня.
Фиона опустила глаза.
— Да.
Флинн внезапно рванулся к сейфу и выхватил из папки один лист.
— Здесь нет подписи Эвелин! — закричал он. — Вся доверенность недействительна!
Эйдан повернулся к нему.
— Ты поставил её подпись сам.
— Я сделал это по твоему приказу!
— Не смей.
— Ты обещал, что после её смерти мы купим дом на юге! Ты обещал, что Фиона получит долю!
Он говорил всё быстрее, словно пытался перекричать собственный страх. Матео достал из кармана маленький складной нож и перерезал пластиковый хомут, которым был связан его телефон.
— Камера в радиорубке записывала переговоры, — сказал он. — Я спрятал карту памяти до того, как меня нашли.
Флинн бросился на него, но в этот момент яхту резко качнуло. За бортом загрохотал первый шквал. Стаканы посыпались со стола. Эйдан ударился виском о переборку и рухнул на колени.
Матео прижал Флинна к полу.
— Капитан! — крикнул я. — Включите аварийный маяк!
Из динамика ответил испуганный голос капитана:
— Радиорубка заперта снаружи!
— Я знаю код, — сказала Фиона.
Она достала из кармана ключ-карту, но не двинулась.
— Если я открою дверь, они заберут нас всех.
— Если не откроешь, яхта разобьётся о рифы.
Она посмотрела на меня. В её лице впервые не было ни расчёта, ни злости — только понимание цены собственного плана.
— Почему ты мне веришь?
— Я не верю. Я выбираю, кто сегодня останется жив.
Фиона приложила карту к замку.
Дверь радиорубки открылась. Я бросилась к пульту, включила аварийный маяк и передала координаты береговой службе. Ответ пришёл через несколько секунд: ближайшее судно уже меняло курс.
Флинн лежал на палубе, прижатый Матео. Эйдан сидел у стены, держась за голову. Фиона стояла возле пульта, мокрая от брызг.
— Эвелин, — сказала она, — в папке есть ещё один документ.
Я открыла последний карман.
Там лежало письмо моего отца, написанное за день до свадьбы.
«Если ты читаешь это, значит, я оказался прав. Флинн не случайно появился рядом с тобой. Я проверял его прошлое и обнаружил связь с Фионой. Но не остановил свадьбу, потому что хотел, чтобы ты сама увидела, кому доверяешь. Все настоящие активы переведены в фонд, где управляющим назначена ты. Ни один подписанный Флинном документ не имеет силы».
Я перечитала письмо дважды.
Отец знал.
Он не знал только, насколько далеко они зайдут.
Когда спасательное судно подошло, Флинн попытался заговорить со мной.
— Эвелин, я любил тебя.
Я посмотрела на флакон с белыми таблетками в его ладони.
— Любовь не прячет дозу в супе.
Он сжал флакон и раздавил его пальцами. Осколок стекла впился ему в кожу. Он вскрикнул, а Матео молча забрал у него руку.
Фиону вывели последней. Перед трапом она остановилась.
— Ты могла оставить меня тонуть.
— Могла.
— Почему не оставила?
Я взглянула на её окровавленный рукав.
— Потому что не хочу, чтобы чья-то месть решала, кем стану я.
Она кивнула, но не попросила прощения. Для неё это было бы слишком дешёвой платой.
Утром мы с родителями встретились на берегу. Мама обняла меня так крепко, что боль в запястье стала заметной.
— Я должна была увидеть, — прошептала она. — Она годами была рядом.
— Мы все ошиблись, — ответила я. — Но теперь документы у нас.
Траст перешёл под моё управление. Деньги, которыми Флинн хотел купить новую жизнь, пошли на восстановление верфей семьи Фионы — не ей, а рабочим, которых оставили без зарплаты после старого банкротства. Остаток я направила на фонд помощи людям, которых обманули близкие.
Матео получил должность капитана и настоял, чтобы его дочь приехала учиться на материк. Он не хотел награды.
— Я просто слишком долго молчал, — сказал он.
— Но в ту ночь ты заговорил.
— Потому что ты назвала меня по имени, а не «членом команды».
Я сохранила медный футляр с якорем. Передатчик внутри больше не работал после шторма. Но на крышке осталась царапина, появившаяся в тот момент, когда Флинн пытался вырвать его у меня.
Я не стала выбрасывать футляр.
Через несколько дней, когда яхту подняли в док, я сама вошла в каюту, где Флинн приносил мне суп. На столе всё ещё лежала серебряная ложка.
Я взяла её, положила рядом с флаконом и передала рабочим.
— Переплавьте, — сказала я. — Пусть из неё сделают таблички с именами тех, кому мы вернули зарплату.
На первой табличке я попросила выгравировать имя Матео Риверы.
На второй — имена моих родителей.
А на третьей оставила пустое место.
— Для кого она? — спросил мастер.
Я посмотрела на море за воротами дока.
— Для того, кто однажды решит заговорить раньше, чем станет слишком поздно.
Пропустили начало?
