ЧАСТЬ 4
Я выхватила у Марты телефон.
— Кто вам это сказал?
На другом конце ответил голос нашего финансового директора, Николая Сергеевича.
— Клэр, доверенность пришла с твоего рабочего ключа. Я проверил журнал доступа. Подпись выглядит настоящей.
— Но я её не ставила.
— Тогда тебе нужно приехать до восьми утра. И привезти всё, что у тебя есть.
Связь оборвалась.
В зале снова заговорили все сразу. Гости отступали от Дерека, будто крем на его рукаве вдруг стал чем-то опасным. Патриция прижала телефон к груди.
— Дерек, ты говорил, что она всё подписала.
— Заткнись, мама.
— Ты сказал, что акции уже почти у нас.
— Я сказал, что всё под контролем!
Марта посмотрела на него.
— Спасибо.
Он замер.
— За что?
— За то, что только что подтвердил намерение.
Дерек сделал движение к ней, но мой отец встал между ними. Он был невысоким человеком, однако в тот момент казался шире всей сцены.
— Ещё шаг, Дерек, и ты уйдёшь отсюда не сам.
— Вы все сговорились против меня.
— Нет, — сказала я. — Ты просто впервые оказался среди людей, которые не обязаны тебе верить.
Мы уехали через боковой вход. Я сняла свадебные туфли, потому что одна из них сломалась о металлическую ножку стула, когда Дерек бросился за мной. Лена завернула мои ноги в плед из машины. Крем от торта всё ещё засыхал у меня на ресницах.
В два часа ночи мы приехали в офис семейной компании.
В переговорной пахло бумагой, кофе и пылью от старых папок. Николай Сергеевич включил проектор. На экране появилась доверенность.
— Смотрите на время, — сказал он. — Файл создан в двадцать один час семнадцать минут.
— В это время я была у торта, — ответила я.
— Мы знаем. В зале почти двести свидетелей.
Марта увеличила изображение.
— А вот электронный ключ.
Я почувствовала, как холод проходит по спине.
— Он хранился в моём ноутбуке.
— Где был ноутбук? — спросила Лена.
Я вспомнила.
— В квартире. Дерек забрал его в день перед свадьбой. Сказал, что хочет проверить список гостей.
Николай Сергеевич открыл журнал доступа.
— Ключ использовали не с ноутбука. Его скопировали на другой носитель.
— Можно узнать какой?
Он кивнул и вывел ещё одну строку.
— Устройство зарегистрировано на имя Патриции Вейл.
В комнате стало тихо.
Патриция не просто помогала сыну. Она подготовила подделку.
В семь сорок пять мы вошли в зал заседаний. Дерек уже стоял у экрана и раздавал членам совета копии доверенности. На нём был тот же костюм, только воротник испачкан белой глазурью.
— Клэр не в состоянии принимать решения, — говорил он. — Она пережила нервный срыв и пытается отомстить мне.
— Я стою прямо перед тобой, — сказала я.
Все обернулись.
Дерек медленно улыбнулся.
— Ты приехала в свадебном платье.
— А ты пришёл с поддельной доверенностью.
Николай Сергеевич положил на стол заключение специалиста о скопированном ключе. Марта рядом разложила фотографии, распечатки сообщений и показания гостей.
Патриция вошла следом. Она держала в руке маленькую флешку и выглядела так, будто за одну ночь постарела на десять лет.
— Дерек, — сказала она, — я больше не буду тебя прикрывать.
Он резко повернулся.
— Ты что сказала?
— Я отдала Марте копию переписки. Ты обещал, что используешь акции, чтобы закрыть свои долги. Но потом я узнала, что собираешься списать всё на меня.
— Мама!
— Ты оформил на моё имя займы, Дерек. И собирался сказать, что я сама передала тебе доступ.
Он отступил к столу.
Вот чего я не ожидала: Патриция помогала ему не из любви. Она боялась, что сын оставит её одну под грузом собственных долгов.
— Ты не спасала его, — сказала я. — Ты спасала себя.
Она опустила глаза.
— Да.
Дерек смотрел на документы. Потом на меня.
— Клэр, я хотел только возможности. Я мог бы сделать компанию сильнее.
— Ты хотел не компанию. Ты хотел власть надо мной.
— Я любил тебя.
— Любовь не крадёт ключи и не прижимает лицо к торту, чтобы жена улыбалась перед гостями.
Председатель совета, до этого молчавший, снял очки.
— Голосование по доверенности отменяется. Доступ Дерека к корпоративным системам закрывается. Все сделки, основанные на этом документе, приостанавливаются.
Дерек сжал край стола.
— Вы не можете просто выбросить меня.
— Можем, — ответил председатель. — Вы не сотрудник компании и не владелец акций.
Марта положила передо мной заявление.
— Здесь расторжение брака по причине принуждения и требование признать соглашение о передаче акций недействительным. Подпишешь — я начну процедуру.
Я взяла ручку. Рука дрожала не от сомнений, а от усталости.
Дерек подошёл ближе.
— Если ты подпишешь, я потеряю всё.
Я посмотрела на кремовое пятно у него на воротнике.
— Нет. Ты потеряешь только то, что пытался получить чужими руками.
Я подписала.
Патриция села на стул и закрыла лицо ладонями. Она передала Марте все письма и признала, что копировала мой электронный ключ в квартире. Благодаря этому банк заморозил новые займы, а её имя перестали использовать для дальнейших сделок. Это не стало прощением. Но стало первым поступком, за который ей не пришлось прятаться.
Дерек ушёл из компании без сцены. У двери он остановился.
— Клэр, ты правда никогда меня не любила?
Я ответила не сразу.
— Любила. Поэтому так долго не хотела видеть, что ты со мной делаешь.
Он кивнул, будто эта правда была больнее любого обвинения, и вышел.
Вечером Лена привезла мне из зала мою свадебную сумку. Внутри лежал маленький диктофон, несколько жемчужин и сломанная заколка.
— Оставишь его? — спросила она.
Я посмотрела на красный огонёк, который всё ещё мигал.
— Да. Не как память о нём. Как напоминание о той женщине, которая всё-таки начала говорить.
На следующий день я вернулась в зал одна. Рабочие снимали со сцены баннер с нашими именами. На столе остался только торт — смятый, с отпечатком моей щеки в белой глазури.
Я взяла нож, которым мы должны были разрезать его вместе, и отрезала кусок прямо из разрушенного края.
Лена спросила:
— Вкусный?
Я попробовала крем, поморщилась и рассмеялась.
— Слишком сладкий.
А потом отдала нож кондитеру, чтобы он больше никогда не ставил его рядом с чужим именем.
На серебряной подставке остался только мой отпечаток — ясный, глубокий, настоящий.
«Клэр, ты всё ещё слышишь меня?» — спросила Лена.
Я выключила диктофон и ответила:
— Теперь слышу.»
Пропустили начало?
