ЧАСТЬ 4
Я подняла глаза на Адриана.
Он стоял неподвижно, но цвет его лица изменился.
— Чарльз Уитмор? — переспросила Маргарет. — Вы уверены?
— Я видел подпись собственными глазами, — ответил Генри. — Распоряжение пришло из кабинета председателя. Код доступа принадлежит господину Уитмору.
Моему отцу.
Оливер зашевелился у меня на руках. Его маленький кулак выскользнул из одеяла, и я машинально накрыла его ладонью.
Чарльз лежал в клинике после инсульта уже девять дней. Он не мог поднять голову без помощи сиделки. Не мог говорить дольше нескольких минут.
— Это невозможно, — сказала я.
— Невозможно только до тех пор, пока не увидишь документ, — ответила Маргарет.
Генри протянул ей копию распоряжения. На бумаге был логотип компании, дата предыдущего вечера и подпись моего отца — ровная, с характерным длинным росчерком под фамилией.
Адриан сделал шаг ко мне.
— Эвелин, послушай. Это может быть подделка.
— Ты только что сказал, что не знаешь, о каком распоряжении речь.
Он остановился.
— Я предположил.
— Ты слишком быстро предположил.
Слоун отвернулась от него. Её бриллиантовое ожерелье качнулось на шее и тихо ударилось о застёжку платья.
— Адриан, — сказала она, — ты говорил, что архив уже вывезен.
В зале снова стало тихо.
— Я сказала это не так, — прошептала Слоун.
— Ты сказала, что ночью грузовик забрал документы из подземного хранилища, — напомнила я.
— Потому что он мне так сказал!
Адриан резко повернулся к ней.
— Слоун.
— Нет. Я больше не буду прикрывать тебя. Ты обещал мне долю, обещал, что Эвелин уйдёт без денег, а ребёнок не получит ничего. Ты говорил, что старый договор давно уничтожен.
Я не почувствовала торжества. Только усталость.
Судья попросила Генри остаться и передать документы в канцелярию. Но Маргарет уже смотрела не на Адриана, а на меня.
— Здесь что-то не сходится.
— Что именно?
— Твой отец не мог подписать распоряжение вчера. Но подпись настоящая.
Я вспомнила больничную палату. Белую чашку с трещиной у изголовья. Пластиковый браслет на запястье отца. И его слова, которые он едва выговорил, когда я приехала к нему накануне слушания:
— Не верь тому, кто принесёт тебе моё молчание.
Тогда я решила, что он бредит.
Теперь я поняла: он пытался предупредить меня.
— Мне нужно в клинику, — сказала я.
Адриан перегородил проход.
— Ты не поедешь одна.
— Я не собираюсь брать тебя с собой.
— Если мой отец замешан, я должен знать.
— Ты должен был знать о собственном сыне до анализа.
Его челюсть напряглась.
— Эвелин, я совершил ошибки.
— Ты совершал выборы.
Он опустил взгляд на Оливера.
— Я боялся, что ребёнок изменит всё.
— Он изменил только то, что ты больше не можешь прятаться за фамилией.
В половине первого мы приехали в клинику. За окнами приёмного отделения мигали красные огни машин, а на стойке регистрации лежала коробка с одноразовыми перчатками. Я передала Оливера медсестре, чтобы подняться к отцу, и только тогда заметила, что у меня дрожат колени.
В палате сидел не только Чарльз.
Рядом с его кроватью стояла Виктория Вейл — младшая сестра Эдварда, дяди Адриана. Она держала в руках старый металлический футляр для очков.
— Ты пришла, — сказала она.
— Почему вы здесь?
Отец попытался поднять руку. Виктория помогла ему достать из футляра маленький ключ.
— Архив не уничтожен, — сказала она. — Я вывезла его до того, как приказ поступил.
Я посмотрела на отца.
— Это ты подписал распоряжение?
Он медленно покачал головой.
— Не я.
— Но подпись твоя.
Чарльз закрыл глаза, собираясь с силами.
— Я оставил образец подписи… много лет назад. Адриан нашёл его в сейфе.
У меня перехватило дыхание.
— Адриан?
Виктория достала из футляра сложенный лист.
— Не он один. Подделку подготовил исполнительный директор компании, Ричард Коул. Но приказ исходил от Адриана. Ричард признался, когда понял, что без архива не сможет скрыть предыдущие переводы.
Маргарет, приехавшая следом, взяла документ.
— Вот почему перевод в фонд был оформлен раньше даты рождения Оливера, — сказала она. — Они хотели сделать вид, будто акции давно выведены законно.
Отец с трудом повернул голову ко мне.
— Я ошибся, Эви.
Это было первое, что он сказал мне после инсульта.
Я села рядом с кроватью.
— В чём?
— Я знал… что Адриан жадный. Но думал, что страх заставит его остановиться.
— Ты знал?
Отец не отвёл взгляда.
— Я подписал договор, чтобы спасти компанию. А потом позволил Вейлам сделать вид, будто спасли её они. Я хотел, чтобы ты вышла замуж и стала частью семьи. Думал, так смогу присматривать за всем изнутри.
Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль.
— Ты отдал меня им как гарантию?
— Нет. Но я позволил тебе поверить, что твой брак — случайность. Это моя вина.
Адриан появился в дверях палаты. За ним стоял его адвокат, бледный и раздражённый.
— Ричард готов дать показания, — сказал адвокат. — Он передаст бухгалтерию и подтвердит распоряжение о продаже.
Адриан посмотрел на отца.
— Дед хотел, чтобы компания осталась у семьи.
— Компания останется у наследника, — ответила Маргарет. — Это не одно и то же.
— А я?
— Ты сохранишь долю без права единоличного управления, если перестанешь мешать проверке и подпишешь соглашение о содержании Оливера.
Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Ты хочешь, чтобы я просил разрешения у собственной жены распоряжаться своими деньгами?
— Бывшей жены, — сказала я. — И попечителя твоего сына.
Слоун вошла следом. В руках она держала коробку из-под ожерелья.
— Это твоё, — сказала она мне.
— Нет.
— Адриан купил его для тебя ещё до нашей поездки в Монако. Он сказал, что подарит, когда ты подпишешь брачный договор. Потом передумал и отдал его мне.
Она сняла украшение и положила на край стола.
— Я думала, что выигрываю. А оказалось, что он просто использовал меня так же, как использовал тебя.
Я посмотрела на бриллианты, но не прикоснулась к ним.
— Продай его и заплати людям, которым он задолжал за эту игру.
Слоун кивнула. В её лице исчезла привычная самоуверенность.
Адриан подошёл к кровати отца.
— Ты выбрал её.
Чарльз медленно повернул к нему голову.
— Я выбрал… того, кто не продаст имя… ради власти.
Адриан сжал пальцы.
— Она всё равно заберёт компанию.
— Нет, — сказала я. — Я не заберу её. Я не позволю ей снова принадлежать одному человеку.
Через два дня совет директоров собрался в стеклянной переговорной на сорок втором этаже. За длинным столом лежали документы, бухгалтерские выписки и первоначальный договор с медной печатью. Ричард Коул подтвердил подделку, назвал счета фонда и передал ключ от архива. Семья Вейлов лишилась права скрывать активы, а Адриан подписал соглашение, по которому часть его доходов ежемесячно поступала на отдельный счёт Оливера.
Я стала временным управляющим голосующих акций не потому, что хотела наказать Адриана. Я просто не позволила ему снова превратить ребёнка в строку расходов.
Чарльз начал восстановление, но больше не участвовал в закрытых сделках. Виктория заняла место независимого члена совета. Маргарет настояла, чтобы каждая операция публиковалась для акционеров.
Адриан сохранил фамилию, долю и возможность работать. Но контроль, ради которого он предал меня, продал доверие отца и подделал его подпись, ушёл к мальчику, которого он даже не хотел признавать.
Вечером я вернулась в палату одна. Оливер спал в переносной люльке, а на столике лежал договор, развернутый на странице с пунктом о прямом наследнике.
Отец посмотрел на него и слабо улыбнулся.
— Он похож на тебя.
— К счастью.
Чарльз тихо рассмеялся, потом закашлялся. Я поправила подушку и закрыла папку.
— Эви, — произнёс он, — что ты сделаешь с компанией?
Я взглянула на сына. Его пальцы сжались вокруг края белой пелёнки.
— Оставлю ему не империю, папа. Оставлю право самому решить, кем быть.
За стеклом переговорной комнаты внизу уже собирались новые члены совета. На экране высветилась повестка первого заседания под моим руководством.
А на странице договора, рядом с пятнадцатилетней подписью моего отца, Оливер сонно прижал ладонь к слову «наследник».
Пропустили начало?
