ЧАСТЬ 4

…Я выхватила телефон у Михаила.

— Никого не выводите, — сказала я. — Заприте документы в кабинете и оставайтесь с жильцами.

— Но у них распоряжение с вашей подписью.

— Моя подпись поддельная. Вы слышите меня? Не отдавайте ни одной комнаты.

На другом конце всхлипнула управляющая Эйлин.

— Десять минут назад они отключили лифт.

— Поднимите жильцов на первый этаж, если это безопасно. Нора уже едет.

— А если они вызовут охрану?

— Пусть вызывают кого угодно. Сегодня «Риверсайд» не продаётся.

Я вернула телефон Михаилу и повернулась к Дереку.

Он стоял возле двери, сжимая кулаки.

— Поехали, — сказала я.

— Ты думаешь, что можешь командовать мной?

— Нет. Я командую своей компанией.

— Ты всё разрушишь!

— Это ты пришёл с грузчиками к людям после операций.

Келси медленно сняла пальто со спинки стула.

— Я еду с вами.

Дерек посмотрел на неё.

— Зачем?

— Потому что хочу увидеть, куда ушли мои деньги.

— Это семейное дело.

— Нет, Дерек. Семейным оно было до того, как ты поставил собачью миску перед своей матерью.

Эта фраза заставила его отвернуться.

Через семь минут мы уже сидели в машине Норы. Михаил ехал следом. За окнами мелькали мокрые витрины, рекламные щиты и праздничные гирлянды, которые я ненавидела с детства за их лживую радость.

В моей сумочке лежала тетрадь с фиолетовой обложкой. Я держала её на коленях и листала страницы.

«Понедельник. Дерек сказал, что я забыла наш разговор. Разговора не было».

«Среда. Пароль перестал работать».

«Четверг. Он принёс бумаги и назвал меня неблагодарной».

Каждая строчка была маленьким доказательством того, что я не сошла с ума.

Дерек сидел в машине Михаила. Келси рядом с нами молчала и смотрела на свои руки.

— Он говорил, что вы всё ему оставите, — сказала она наконец.

— Что именно?

— Дом, компанию, счета. Он сказал, что вы сами просили его подготовить передачу. Я верила, потому что он показывал документы.

— Ты видела мою подпись?

— Да.

— И не заметила, что она поддельная?

Келси закрыла глаза.

— Я заметила. Но решила, что вы просто подписываете иначе из-за болезни.

Мне было больнее от этой честности, чем от её насмешек за столом.

«Риверсайд» находился в старом кирпичном здании у реки. В холле пахло антисептиком, картофельным пюре и мокрыми шерстяными платками. У лифта стояли двое грузчиков, а возле стойки регистрации лежали коробки с вещами жильцов.

Эйлин увидела меня и бросилась навстречу.

— Они говорят, что здание больше не наше.

— Оно наше.

— У них есть распоряжение.

— Распоряжение поддельное.

Дерек вошёл следом. Один из грузчиков узнал его.

— Господин Харпер, нам продолжать?

Дерек открыл рот, но Келси шагнула вперёд.

— Нет. Выносите только коробки Дерека.

Он резко повернулся.

— Ты не имеешь права.

— А ты имел право выносить вещи пожилых людей?

Нора забрала распоряжение у охранника и подняла его к свету.

— Бумага напечатана сегодня утром. А дата стоит вчерашняя.

Михаил достал телефон.

— Я направляю уведомление земельному фонду, банку и нотариальной палате. Сделка остановлена.

— У вас нет права! — закричал Дерек.

— У меня есть право защищать собственность моей клиентки, — спокойно ответил Михаил.

Дерек бросился к нему, но я встала между ними.

— Не смей.

Он остановился в нескольких сантиметрах от меня.

— Я делал это ради компании.

— Нет. Ты делал это ради того, чтобы кредиторы перестали звонить.

— Я мог всё исправить.

— Ты начал с того, что убедил меня сомневаться в собственной памяти.

Он посмотрел на фиолетовую тетрадь в моей руке.

— Ты всё записывала?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы не потерять себя.

Дерек опустил глаза на миску, которую я каким-то образом всё ещё держала в пакете из ресторана. Я взяла её с собой не из сентиментальности. Нора настояла, что на ней могли остаться отпечатки, когда Дерек вручил её официанту для шутки над сотрудниками ресторана. Теперь она казалась нелепым, но точным портретом всего вечера.

Я поставила миску на стойку регистрации.

— Вот чем ты хотел меня представить людям, Дерек?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я был в долгах.

— Ты мог сказать.

— Ты бы забрала компанию.

— Я бы помогла тебе продать дом и начать выплачивать долги.

Он поднял голову.

— Ты бы простила меня?

— За долги — да. За подделку — не знаю. За жильцов — уже нет.

Эти слова не были наказанием. Они были границей, которую я наконец увидела.

Келси подошла к Дереку и сняла с шеи золотую цепочку.

— Это тоже куплено с корпоративной карты?

— Келси…

— Я отдам всё Норе. Машину тоже.

— Ты бросаешь меня?

— Я перестаю быть твоим алиби.

Она положила цепочку на стойку и отошла к Эйлин.

В холле стало тихо, но это была не пустая тишина. За дверями комнат кашляли жильцы, кто-то звал медсестру, в соседнем коридоре работал старый телевизор.

Вошла женщина в голубом халате. Я узнала её сразу — миссис Уорд, бывшая учительница музыки. Она держалась за ходунки и смотрела на коробки.

— Маргарет, — спросила она, — нас правда хотят выгнать?

Я опустилась перед ней на корточки.

— Нет, Элеонора. Вы останетесь в своей комнате.

— Даже если дом продан?

— Дом не продан.

— А кто этот молодой человек?

Она посмотрела на Дерека.

— Мой сын, — ответила я.

Миссис Уорд нахмурилась.

— Тогда почему он так на вас смотрит?

Я не нашла подходящего ответа.

Дерек нашёл.

— Потому что я испугался, — сказал он.

Эти слова прозвучали неожиданно тихо.

Он повернулся ко мне.

— Я увидел письма от кредиторов и понял, что потеряю всё. Потом Томас сказал, что можно временно передать «Риверсайд» фонду. Я думал, что верну его после продажи двух домов.

— А документы о моей недееспособности?

— Я собирался использовать их только до сделки.

— Нельзя временно отнять у человека его имя.

Он кивнул, будто эта фраза ударила его сильнее крика.

Михаил подошёл ко мне.

— Маргарет, решение за вами. Можно немедленно расторгнуть его полномочия в компании и передать материалы в соответствующие органы. Можно также заключить соглашение о погашении долгов, если хотите сохранить часть активов.

Я посмотрела на Дерека.

Он ждал не прощения. Он ждал, сколько ещё ему позволят стоять.

— Ты больше не будешь управлять компанией, — сказала я.

— Я понимаю.

— Твой дом и машины будут проданы. Деньги пойдут кредиторам.

Он закрыл глаза.

— Понимаю.

— Я оплачу лечение Эвелин Прайс, если она даст показания и вернёт деньги, которые получила. Но не буду оплачивать твою роскошь.

— Хорошо.

— Ты будешь работать в «Риверсайде» под руководством Эйлин, пока не выплатишь долг. Не директором. Не наследником. Помощником.

Дерек посмотрел на меня.

— Ты хочешь унизить меня?

— Нет. Я хочу, чтобы ты каждый день видел людей, которых собирался выселить.

Он долго молчал, затем снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— С чего начать?

Эйлин протянула ему список.

— С третьего этажа. Миссис Уорд нужно вернуть лекарства из коробки.

Дерек взял лист.

Миссис Уорд указала на миску, стоявшую возле стойки.

— А это что?

— Подарок, — сказала я.

— Плохой подарок.

— Очень.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Тогда превратите его во что-нибудь полезное.

На следующий день Нора отвезла миску в мастерскую и заказала на её дне металлическую табличку. Не с моим именем. С именами жильцов «Риверсайда» и датой основания дома.

Мы сделали из неё чашу для пожертвований на лекарства.

Дерек сам принёс первую сумму. Не большую. Ровно ту, что получил за продажу своих часов.

Он положил деньги и не поднял глаз.

Я не обняла его.

Но и не отвернулась.

Михаил отменил все поддельные документы. Томас подписал признание и вернул компании часть денег. Эвелин Прайс согласилась сотрудничать, а земельный фонд отказался от сделки, когда понял, что подписи не выдержат проверки.

Келси забрала свои вещи и уехала к сестре. Она вернула машину, украшения и даже оплату того самого ужина. Последней она принесла мне видеозапись со своего телефона, но я не стала её смотреть. Мне не нужно было снова видеть смех.

Достаточно было помнить, как этот смех закончился.

Дерек всё ещё приходил в «Риверсайд». Он красил поручни, носил бельё в прачечную, помогал жильцам подниматься после процедур. Иногда мы встречались в коридоре и говорили только о работе.

Так было честнее.

Через неделю миссис Уорд снова подошла к стойке. В её руках был старый нотный лист.

— Дерек, — сказала она, — ты умеешь читать музыку?

— Немного.

— Тогда переверни страницу. Я сама не достаю до верхней полки.

Он помог ей.

Я стояла рядом с чашей из той самой собачьей миски. Внутри лежали монеты, чеки и записка крупными буквами: «На лекарства миссис Уорд».

Дерек заметил её и спросил:

— Ты правда не хочешь вернуть меня в компанию?

— Нет.

— Даже когда всё закончится?

— Компания не должна быть наградой за то, что ты перестал её красть.