ЧАСТЬ 4
…Марта развернула лист под светом люстры.
На нём действительно стояла подпись Рози.
Но рядом с ней была ещё одна — подпись моего отца.
— Это не я, — сказала Рози. — Папа, скажи им.
Отец сидел неподвижно. На его белой рубашке темнело пятно от супа, которое он так и не заметил.
— Я подписал перевод, — произнёс он.
В комнате стало так тихо, что я услышал, как на кухне капает вода из плохо закрытого крана.
— Зачем? — спросил я.
Отец поднял глаза.
— Потому что Виктор сказал, что деньги нужны на спасение компании.
— Ты знал, что компания моя?
Он сжал салфетку.
— Знал.
Рози резко повернулась к нему.
— Ты знал всё это время?
— Твой брат основал группу. Он попросил меня не говорить тебе и матери, пока не добьётся успеха.
— А ты позволил мне называть его мусором?
Отец не ответил сразу.
Виктор шагнул к нему.
— Не перекладывай на меня то, что сам сделал. Ты хотел, чтобы Рози получила долю. Ты говорил, что Итан слишком упрямый и всё равно уйдёт.
Я посмотрел на отца.
— Ты хотел отдать ей мою компанию?
— Я хотел вернуть тебе то, что считал украденным у семьи, — сказал он. — После смерти матери она оставила распоряжение. Деньги, которые ты вложил первым, принадлежали тебе. Но она просила, чтобы часть прибыли пошла на фонд её имени. Я испугался, что ты заберёшь всё и исчезнешь.
Вот чего я не знал.
Мать действительно создала фонд. Для детей работников, погибших на складах. Я видел старую папку, но считал, что она давно закрыта. Виктор использовал это заблуждение, чтобы переводить деньги через благотворительный счёт, а отец подписывал документы, полагая, что поддерживает фонд.
— Ты не спасал компанию, — сказал я Виктору. — Ты прятал украденное за именем моей матери.
— Я брал то, что заслужил! — выкрикнул он. — Я десять лет тащил всё на себе, пока ты изображал таинственного владельца!
— Ты получал зарплату, премии и долю, которую я тебе дал.
— Мне нужна была вся компания.
Рози смотрела на мужа, будто видела его впервые.
— Поэтому ты заставлял меня смеяться над ним?
— Ты сама хотела быть выше него.
Эти слова ударили сильнее любой бумаги.
Рози сняла браслет. Звенья тихо звякнули о стол.
— Ты говорил, что Итан ничего не добился. Что компания держится на тебе.
— Потому что иначе ты бы снова побежала к своему брату.
— Я никогда к нему не бегала.
— Но он всё равно был выше нас.
Виктор схватил пальто со спинки стула. У двери его остановил Томас.
— Ключи, господин Хейл.
— Отойди.
— Ключи.
На маленьком латунном кольце их было три. От архива, от кабинета и от хранилища. Виктор держал их так крепко, что металл врезался в ладонь.
Он бросил связку на стол.
— Без меня вы ничего не удержите.
— Удержим, — сказала Марта. — Завтра я возглавлю временную группу управления.
Виктор посмотрел на неё с ненавистью.
— Ты тоже против меня?
— Я против поддельных расходов и людей, которые заставляют кладовщиков лгать.
Он ушёл, но никто не бросился за ним.
Рози осталась возле стола. Её лицо было серым, а на скатерти лежал выпавший бриллиант.
— Итан, — сказала она. — Я не знала о переводах.
— Верю.
Она судорожно вдохнула.
— Но я знала, что ты не мусор.
Я ничего не сказал.
— Я знала, — продолжила она. — Когда ты спал в машине, я видела счета за оборудование. Когда ты работал ночью, я видела, как отец прятал письма от клиентов. Я понимала, что ты строишь что-то своё. Просто мне было удобнее, чтобы ты оставался ниже меня.
Эта честность не оправдывала её. Но впервые за весь вечер она не пряталась за шуткой.
— Завтра ты должна прийти в совет, — сказал я. — Не как моя сестра. Как человек, который подписал перевод.
Рози кивнула.
— Я приду.
— И вернёшь браслет.
Она посмотрела на украшение.
— Он принадлежал маме.
— Именно поэтому он не должен оставаться наградой за ложь.
На следующий день в десять утра мы собрались в настоящей комнате заседаний. На стене висела эмблема с тремя пересекающимися линиями. Томас стоял у двери. Марта положила перед каждым членом совета копии документов. Отец пришёл последним и сам рассказал, что подписал.
Виктор тоже появился.
Он был без безупречного костюма. На нём была мятая рубашка, а под глазами лежали тёмные тени.
— Я не буду просить прощения, — сказал он.
— Не проси, — ответил я. — Верни деньги фонду.
— У меня нет всей суммы.
— Тогда верни то, что есть, и подпиши обязательство на остальное.
Он посмотрел на членов совета.
— А если откажусь?
Марта пододвинула к нему папку.
— Тогда документы уйдут тем, кто занимается хищениями. Но это будет не месть Итана. Это будет следствие твоих распоряжений.
Виктор долго смотрел на бумаги. Потом достал ручку.
— Я хотел, чтобы меня называли незаменимым, — сказал он. — Вот и добился. Теперь без меня всем придётся работать.
Он подписал.
Рози тоже подписала передачу своей доли в фонд. Не всю — у неё остался дом и небольшой личный счёт, но украшения она положила на стол сама.
— Продайте браслет, — сказала она. — Деньги отправьте детям со складов.
Отец передал мне старую папку матери.
— Она хотела, чтобы ты открыл фонд ещё в первый год.
Я перелистнул страницы. Внутри лежала записка её почерком: «Итан, не позволяй им сделать из твоей доброты доказательство слабости».
Я перечитал её дважды.
Потом позвонил в бухгалтерию и попросил открыть фонд заново.
Рози осталась в коридоре, пока я подписывал первый платёж. Она не просила прощения и не пыталась обнять меня. Только спросила:
— Там будет место для детей Виктора?
Я поднял голову.
— У них будет место. За его поступки они не отвечают.
Она кивнула, будто этот ответ оказался тяжелее наказания.
Через час Томас принёс мне связку ключей. На латунной бирке всё ещё было выгравировано: «Комната заседаний».
— Оставить у вас? — спросил он.
Я покрутил ключ на пальце.
— Нет. Повесьте его у входа. Пусть каждый знает, что архив больше не запирают от тех, кто работал внутри.
Томас улыбнулся и ушёл.
Я снова посмотрел на эмблему на стене. Три линии пересекались в одной точке — там, где чужие дороги перестают быть чужими.
Внизу, у погрузочных ворот, дети работников раскладывали на столе цветные папки нового фонда. Среди них лежала выписка, подписанная моей рукой.
Рози стояла рядом и впервые не пыталась быть выше меня.
А на столе между нами блестел маленький бриллиант, который она так и не забрала.
Пропустили начало?
