ЧАСТЬ 4

Бригада приехала к «Северному кругу» через двадцать минут после звонка.

Мы увидели их из окна гостиной: белый грузовик, двое рабочих в касках и мужчина с папкой, который нервно сверял адрес.

Дерек бросился к машине первым.

Райан схватил ключи от своего автомобиля.

— Я еду с тобой, — сказала я.

— Клэр, это может быть опасно.

— Именно поэтому я еду.

Марисса выбежала следом, прижимая к груди папку. Дайан осталась у крыльца. Она держала край фартука обеими руками, словно могла удержать им рассыпающуюся семью.

У входа в зал пахло пылью, резиной и старым деревом. На двери висел выцветший круглый знак, который отец Раяна вырезал сам. Под ним уже стояли чужие инструменты.

Мужчина с папкой шагнул навстречу.

— Господин Картер, мы получили распоряжение начать подготовительные работы.

— Кто вам его дал? — спросил Райан.

— Дерек Картер. Он предъявил документы на управление объектом.

Дерек остановился рядом с бетонной ступенькой.

— Не устраивай спектакль. У меня есть подпись.

— Подпись, которую ты подделал, — ответила Марисса.

Мужчина перевёл взгляд с неё на папку.

— Я не хочу вмешиваться в семейный спор.

— Это уже не спор, — сказала я. — Это документ, по которому вас пытаются отправить на чужую собственность.

Я раскрыла папку на капоте грузовика. Оригинал лежал между листами старого календаря. Марисса показала фотографии переводов. Райан достал из телефона выписку со счёта, где были видны все платежи за аренду и ремонт зала за последние шесть лет.

Дерек вырвал у него телефон.

— Ты не понимаешь, что делаешь! Этот зал сгнил. Его всё равно придётся продать.

— Тогда почему ты получил задаток тайком? — спросил Райан.

— Потому что вы бы всё испортили своей нерешительностью.

Я посмотрела на рабочих.

— Вы знали, что земля не принадлежит Дереку полностью?

Один из них снял каску.

— Нам сказали, что владелец согласен.

— Владелец не согласен, — сказал Райан. — И распоряжение отзывается прямо сейчас.

Дерек рассмеялся, но смех оборвался, когда к залу подъехал невысокий мужчина в коричневом пальто. Это был господин Вейл, бухгалтер, которого Марисса упомянула по телефону.

— Я сам позвонил строительной фирме, — сказал он. — И привёл нотариуса.

Дайан, приехавшая следом на такси, остановилась у тротуара.

— Нотариуса? Вы хотите уничтожить моего сына?

— Нет, Дайан, — ответил Вейл. — Я хочу остановить сделку, которая не имеет законной силы.

Нотариус спокойно сравнил подписи. Потом достал из портфеля увеличенную копию старой доверенности.

— Здесь указано только право оплачивать счета и заказывать ремонт. Продажа земли запрещена.

Дерек выругался.

— Это мелочь. Я всё равно договорюсь.

— Уже договорился, — сказал Вейл. — Покупатель только что отозвал задаток. Он не станет связываться с объектом, где обнаружилась подделка документов.

Дерек резко повернулся к матери.

— Ты обещала, что Райан подпишет!

Дайан закрыла глаза.

— Я обещала, что он поймёт, как будет лучше.

— Ты обещала мне деньги.

Эти слова услышали все.

Райан шагнул к нему.

— Вот чего ты хотел? Не зал. Деньги?

Дерек сжал кулаки.

— Я вложил в него годы.

— Ты не пришёл ни на один ремонт, — сказала Марисса. — Когда отец лежал в больнице, ты даже не ответил на звонок.

Дерек дёрнулся к ней, но я встала между ними. Не потому, что хотела драться. Я просто знала расстояние, на котором человек ещё может остановиться.

— Дальше не шагай, — сказала я.

Он посмотрел на моё запястье. Там остались красные следы его пальцев.

— Ты правда была чемпионкой?

— Да.

— И могла сломать мне руку?

— Могла.

— Почему не сделала?

Я почувствовала, как под воротником высохло последнее холодное пятно от пива.

— Потому что победа, после которой приходится объяснять, почему ты причинила боль собственной семье, слишком дорогая.

Дерек опустил взгляд, но не попросил прощения. Он смотрел на строительную машину, на папку с отменённой сделкой и на зал, который должен был стать его быстрым выходом из долгов.

Райан забрал у него телефон.

— Ты больше не управляешь счетами «Северного круга».

— Ты выгонишь меня?

— Я прекращу доверять тебе. Это не одно и то же.

Дайан подошла к сыну.

— Райан, я пыталась сохранить дело твоего отца.

— Нет, мама. Ты пыталась сохранить его так, чтобы никто не заметил, как Дерек его продаёт.

Она заплакала. Марисса молча положила оригинал в папку и протянула его Райану.

— Я должна была сказать раньше, — прошептала она.

— Ты сказала сегодня, — ответил он. — Этого достаточно, чтобы начать исправлять.

Именно тогда Дерек сделал то, чего никто не ожидал. Он подошёл к грузовику и сам снял с двери лист с распоряжением о начале работ. Бумага затрещала у него в руках.

— Я верну задаток, — сказал он.

Райан посмотрел на него с недоверием.

— Чем?

— Продам машину. Погашу то, что взял из счёта зала. Остальное буду отдавать каждый месяц.

— А подделанная подпись?

Дерек сглотнул.

— Я напишу заявление бухгалтеру и нотариусу. Сам.

Дайан схватила его за рукав.

— Не надо. Можно всё уладить между собой.

Дерек высвободил руку.

— Именно так мы всё и довели до этого.

Он вошёл в зал и остановился у старого мешка, висевшего под потолком. Когда-то отец Раяна набил его тряпками и песком. На боковине до сих пор виднелись потёртые буквы: «Дыши ровно».

Я провела пальцами по своему запястью.

— Ты хочешь остаться в зале? — спросил Райан.

— Да, — ответил Дерек. — Но не руководить.

— Тогда начнёшь с покраски раздевалки и работы под присмотром бухгалтера.

Дерек кивнул.

Я не знала, станет ли он другим. Одного решения для этого мало. Но впервые его наказанием была не чужая сила и не громкие угрозы, а необходимость каждый день видеть последствия собственного обмана.

Через час мы вернулись во двор Дайан. На столе всё ещё стояли тарелки с недоеденным мясом. В траве блестели растаявшие кубики льда.

Дайан принесла мне чистое полотенце.

— Клэр, — сказала она, — я думала, ты скрывала прошлое, потому что тебе было стыдно.

— Я скрывала его, потому что хотела, чтобы меня любили не за пояс.

Она долго смотрела на меня.

— А теперь?

— Теперь я хочу, чтобы меня хотя бы не хватали за руку.

Дайан кивнула. Затем повернулась к Раяну.

— Я перепишу свою долю в зале на вас обоих. На тебя и Клэр.

Райан удивлённо поднял голову.

— На Клэр тоже?

— Она сегодня спасла его не кулаками.

Я не стала спорить. «Северный круг» был не наградой и не извинением. Это была ответственность, которую я могла принять только вместе с человеком, стоявшим рядом со мной, когда все остальные смеялись.

Позже, уже у ворот, Марисса остановила меня.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Почему ты не сказала нам раньше?

Я посмотрела на её телефон. На экране всё ещё был замерший кадр: молодая Клэр с золотым поясом, поднятым над головой.

— Потому что в том зале я научилась выдерживать удар. А в вашей семье хотела научиться жить без него.

Марисса улыбнулась сквозь слёзы.

— У тебя не получилось.

— Получилось, — сказала я. — Просто сегодня пришлось напомнить об этом Дереку.

На следующий день я пришла в «Северный круг» раньше всех. Рабочие уже сняли вывеску строительной фирмы. Дерек красил раздевалку, молча считая мазки кисти. Райан сидел у стола бухгалтера и переписывал правила управления залом.

Я достала из спортивной сумки старые бинты. Они были выцветшими, но на одном всё ещё сохранилась вышитая маленькая серебряная молния — знак моей бывшей команды.

Дерек заметил их.

— Ты снова будешь тренироваться?

— Нет, — ответила я. — Я буду тренировать тех, кто ещё не умеет защищать себя.

В этот момент за дверью появился мальчик лет двенадцати. Он держал в руках рваную перчатку и боялся войти.

Я присела перед ним.

— Как тебя зовут?

— Томас.

— Что случилось с перчаткой?

Он посмотрел на Дерека, потом на меня.

— В школе сказали, что я слабый.

Я взяла перчатку, выпрямила порванный ремень и вернула ему.

— Слабость не определяется тем, сколько ты можешь ударить.