ЧАСТЬ 4
Я вышла из мастерской, прижав телефон к уху, а за спиной сразу поднялся шум.
— Что значит «ошибка в карте»? — спросила я.
В саду пахло хлоркой, раздавленными персиками и раскалённым камнем. Лиза родилась с приступами удушья, и Джордан всё это время утверждал, что я сама довела ребёнка бессонными ночами и неправильным кормлением.
— Врач, который подписал первые заключения, больше не работает в клинике, — объяснила женщина. — Мы нашли несоответствие в результатах. Вам нужно приехать сегодня.
Я закрыла глаза.
Всё вокруг будто отодвинулось: бассейн, дети, музыка, брошенный нож для торта.
— Я приеду.
— Не одна, — сказал Кларк рядом со мной.
Джордан выскочил из мастерской.
— Что с Лизой?
Я посмотрела на него.
— Ты знал, что её карту изменили?
Он замер.
Этого было достаточно, чтобы Кларк повернул голову к господину Белову.
— Артур упоминал врача?
Нотариус открыл папку.
— Да. И не только врача. Он писал, что Джордан собирал медицинские справки против Марины. Но самую важную страницу мы нашли лишь сегодня.
— Покажите мне, — сказала я.
Белов протянул документ. Внизу стояла подпись доктора Соколова — врача, который наблюдал Лизу после рождения. Рядом красовалась приписка, сделанная другой рукой: «Мать истощена, склонна к панике, может быть опасна для ребёнка».
Под этим Джордан поставил свою подпись как законный отец.
— Я не писал это, — сказал он.
— Но использовал, — ответила я.
— Мне сказали, что это поможет оформить временную опеку.
— Кто сказал?
Джордан посмотрел на Перси.
Она стояла возле стола, бледная, без браслета. Золотая птица лежала рядом с её стаканом, будто она наконец не хотела носить чужую жизнь на руке.
— Это была идея её брата, — сказал Джордан.
Перси резко повернулась.
— Не смей.
— Он работает в клинике. Он сказал, что можно ускорить процедуру.
— Ты сам принёс ему деньги!
— Потому что ты обещала, что Марина исчезнет из дома!
Перси закрыла лицо ладонями.
— Я хотела квартиру, а не детей.
Эти слова ударили по Илье сильнее, чем крик. Он стоял у ступеней, и я увидела, как он старается не заплакать.
— Папа, — произнёс он, — ты правда хотел забрать Лизу у мамы?
Джордан сделал шаг к нему.
— Я хотел, чтобы у нас всё было хорошо.
— У вас с Перси?
— Я любил её.
Перси усмехнулась сквозь слёзы.
— Нет. Ты любил то, что я соглашалась восхищаться тобой.
Нотариус раскрыл последнюю страницу.
— Распоряжение Артура простое. Если Джордан признаёт хищение средств или попытку лишить Марину опеки, контроль над компанией и семейным фондом переходит к Марине как попечителю детей. Сам Джордан получает не акции, а фиксированную долю дохода после возврата всей суммы.
— Он не может лишить меня компании! — взорвался Джордан.
— Может, — сказал Кларк. — Потому что компания была основана на капитале вашего отца, а не на ваших личных деньгах.
Я смотрела на бумаги и понимала: всё это время Джордан называл себя единственным кормильцем, хотя дом, образование детей и его первые вложения были оплачены наследством Артура и моей зарплатой до рождения Норы.
Победа выглядела не празднично.
Она весила столько, что мне хотелось положить её на землю.
— Я не хочу компанию, — сказала я.
Джордан удивлённо вскинул голову.
— Что?
— Я хочу вернуть деньги детям. Хочу, чтобы дом принадлежал им. А компанией пусть управляет независимый совет, пока Илья не станет совершеннолетним.
— Ты отдашь всё чужим людям?
— Я отдам это тем, кто не будет использовать детей как оружие.
Кларк тихо сказал:
— Я могу войти в совет временным управляющим. Артур просил меня об этом, если вы согласитесь.
Я посмотрела на него.
— Значит, ты пришёл не только ради роли?
— Сначала ради роли. Потом понял, что вам нужен не мужчина для показухи, а человек, который не отступит, когда начнут кричать.
Я почти улыбнулась.
— А деньги за спектакль?
— Можете оставить себе.
— Нет. Возьмите их как оплату за работу, которую вы действительно сделали.
Он кивнул.
В клинике Лизу обследовали до полуночи. Оказалось, что у неё редкая, но хорошо поддающаяся лечению аллергия, а не последствия материнской «небрежности», как было записано в старой карте. Новый врач объяснил всё спокойно, показал мне результаты и впервые за полгода не спросил, почему я так нервничаю.
Джордан ждал в коридоре.
Он не вошёл.
— Можно увидеть Лизу? — спросил он.
Я посмотрела на стекло палаты. Дочь спала, обхватив пальцами край маленького одеяла.
— Не сегодня.
— Марина, я всё исправлю.
— Начни с денег. И с правды перед детьми.
— А ты? Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь?
Я вспомнила двадцать лет брака, четыре рождения, его ладонь на моей спине, когда родилась Нора, и тот же голос, сказавший, что я больше не привлекательна.
— Чувствую, — ответила я. — Поэтому и знаю, что нельзя снова верить одним словам.
На следующий день Перси пришла к нотариусу сама. Она передала переписку с братом и подписала заявление о том, что знала о переводах. В обмен она отказалась от квартиры, купленной на деньги фонда, и согласилась вернуть всё, что осталось на её счёте. Это не сделало её невиновной, но впервые она выбрала не роскошь, а последствия.
Брата Перси отстранили от работы, а клиника начала собственную проверку. Джордану пришлось продать машину и квартиру, которую он собирался подарить Перси. Деньги пошли на счёт детей. Он сохранил должность в компании только до окончания независимого аудита, а затем ушёл сам, потому что совет отказался подчиняться ему.
Через неделю Илья попросил меня достать деревянную коробку.
Мы сидели за длинным столом в мастерской Артура. Латунный ключ лежал между нами, а на крышке всё ещё виднелась выжженная дата его рождения.
— Мама, — сказал Илья, — ты правда наняла Кларка?
— Да.
— Чтобы папа ревновал?
Я опустила глаза.
— Чтобы он подумал, что мне хорошо.
— А тебе было хорошо?
Я честно ответила:
— В тот день — нет.
Илья провёл пальцем по царапине на крышке.
— А сейчас?
Кларк стоял у верстака и собирал бумаги для нового совета. Он услышал вопрос, но не вмешался.
Я посмотрела на сына.
— Сейчас я хотя бы не притворяюсь.
Илья кивнул, будто именно этого ответа ждал.
Потом взял латунный ключ и положил его в мою ладонь.
— Дедушка оставил его тебе. Значит, ты должна решить, что открыть.
Я сжала пальцы.
За стеной шумели дети, а в коридоре Кларк спорил с бухгалтером о каждом переводе, не позволяя округлить ни одной цифры. В коробке лежало письмо Артура, и в самом низу, под документами, я заметила ещё одну короткую надпись, которую раньше не увидела.
«Марина, не отдавай им роль женщины, которую легко заменить».
Я провела ногтем по выжженным буквам.
Потом Илья отнёс ключ к старому шкафу Артура, вставил его в замок и открыл ящик, где хранились чертежи будущего детского фонда.
На первом листе уже стояло имя, которое Джордан так и не смог вычеркнуть: «Дом Хейлов — для четверых детей и их матери».
Кларк посмотрел на меня через плечо и спросил:
— Готовы подписать?
Я взяла перо.
— Нет, — сказала я. — Готова поставить свою подпись.
Пропустили начало?
