ЧАСТЬ 4
— Это был мой счёт, — сказал Ричард.
Он произнёс это так тихо, что сначала я решила, будто ослышалась.
Виктория медленно повернула к нему голову.
— Ричард, не смей.
Он достал из кармана телефон, но не стал показывать его сразу. Просто держал между пальцами, глядя на экран с таким выражением, будто там находилось не банковское приложение, а приговор всей его прежней жизни.
— Я перевёл деньги Клэр, — сказал он.
Эмили перестала плакать.
— Папа?
— Я знал, что твоя мать собирается устроить этот ужин. Знал, что она хочет выставить счёт Клэр. Поэтому попросил Маркуса принять депозит через отдельный счёт, чтобы Виктория не смогла его отменить.
Виктория отшатнулась.
— Ты следил за мной?
— Я пытался понять, куда исчезают деньги из компании.
— Ты унижаешь меня при всех!
— Нет, — ответил Ричард. — Это ты унизила Клэр. Я просто перестал прикрывать последствия.
Маркус достал из красной папки ещё несколько страниц. На каждой стояли даты и суммы. Платежи за дегустации, поездки, украшения, подарки для гостей. Всё проходило через счёт компании, а затем списывалось как «свадебная подготовка».
Натан взял один лист.
— Здесь расходы на двенадцать тысяч долларов. Это кольцо, которое ты подарила себе на годовщину.
— Я собиралась вернуть деньги.
— Когда?
Виктория посмотрела на него.
— После свадьбы.
— После того как заставила Клэр оплатить ужин?
Она сжала губы.
— Ты не понимаешь, что я делала ради тебя.
— Я понимаю, что ты пыталась купить мне свадьбу, которую я не просил.
Эмили встала. Ножка её стула скользнула по полу, оставив на паркете тонкую белую царапину.
— Я больше не выйду за него замуж в этом зале.
Натан повернулся к ней.
— Эмили…
— Нет. Послушай меня. Я не отменяю свадьбу из-за денег. Я отменяю её потому, что сегодня увидела, как твоя мать обращается с моей мамой, а ты позволил ей делать это раньше.
— Я не знал.
— Ты не спрашивал.
Эти слова ударили его сильнее любого крика.
Я хотела подойти к дочери, но она сама пересекла расстояние между нами и обняла меня. Её волосы пахли ванильным шампунем, а плечи дрожали.
— Прости меня, мам.
— Тебе не за что просить прощения.
— Я слышала, как она говорила, что ты должна доказать свою состоятельность. Я думала, что это просто её характер.
— Иногда характером называют страх, который научился командовать.
Виктория резко рассмеялась.
— Как трогательно. Все решили сделать меня единственным чудовищем.
Ричард посмотрел на неё.
— Ты хочешь, чтобы я рассказал, что было в сейфе?
Она застыла.
Я заметила, как Натан выпрямился.
— В каком сейфе? — спросил он.
Ричард достал из портфеля маленький ключ с красной пластиковой биркой. На бирке было написано: «Склад, отдел девять».
— Там лежат письма от банка, уведомления о долгах и договор, по которому Виктория заложила долю компании, не поставив меня в известность.
— Ты не имеешь права трогать мои документы!
— Это не твои документы. Это документы нашей компании.
Маркус спокойно добавил:
— И ещё там лежит копия первого соглашения с рестораном. Виктория пыталась изменить условия задним числом. Но на первоначальном экземпляре есть подпись её бухгалтера и дата.
Виктория побледнела.
— Он уволен.
— Нет, — сказал Ричард. — Он пришёл ко мне сегодня утром.
Дверь в зал открылась. На пороге стоял худой мужчина с мокрым от снега пальто и папкой под мышкой. Я узнала его по фотографии в бухгалтерском журнале. Это был Сэмюэл, бывший бухгалтер компании.
— Я не хотел вмешиваться, — сказал он. — Но она собиралась обвинить меня в подделке счетов.
Виктория прошипела:
— Ты неблагодарный человек.
— Я двенадцать лет спасал ваши книги от ошибок. Но не собирался спасать их от лжи.
Сэмюэл передал папку Ричарду. Внутри были распечатки переводов, копии сообщений и таблица, где напротив каждой траты стояла настоящая причина. Там были не только ресторанные счета. Виктория платила из средств компании за личный кредит, за украшения и за аренду квартиры, которую снимала для своей сестры.
Ричард перелистал страницы.
— Ты сказала, что деньги ушли на аренду свадебного зала.
— Я собиралась всё исправить.
— Ты повторяешь это уже два года.
Натан подошёл к отцу.
— Что теперь будет с компанией?
— Если мы немедленно остановим новые платежи, её можно сохранить, — ответил Ричард. — Но склад придётся продать.
Виктория дёрнулась.
— Нет. Только не склад.
Я поняла, почему она так боялась. Склад был не просто недвижимостью. Там находилась мастерская, которую Ричард унаследовал от своего отца. Там хранились первые образцы их мебели, фотографии рабочих, старые чертежи. Виктория хотела сохранить не семью, а видимость семьи.
Ричард снял обручальное кольцо и положил его рядом с папкой.
— Я подаю на раздел имущества. Компания остаётся под независимым управлением. Все личные расходы будут возвращены из твоей доли.
— Ты не можешь разрушить наш брак из-за одного ужина.
— Это не один ужин.
Он посмотрел на меня.
— Клэр, я прошу прощения. Я должен был остановить её раньше.
— Да, должен был.
Он кивнул, принимая ответ без оправданий.
Маркус забрал кожаную папку со счётом.
— Этот ужин закрыт за счёт депозита. Но деньги, которые вы внесли, будут возвращены вам лично, миссис Морган. Я не хочу, чтобы подарок дочери связывали с этой женщиной.
Я покачала головой.
— Оставьте сумму на счёте ресторана.
Эмили посмотрела на меня.
— Мам…
— Не для свадьбы, — сказала я. — Для ужина, который ты выберешь сама. Без списка обязательных гостей и без человека, который решает, сколько стоит чужое достоинство.
Натан опустил взгляд.
— Если ты ещё захочешь видеть меня, я буду ждать.
Эмили долго смотрела на него.
— Не жди. Приди завтра к маминой мастерской и помоги ей разгрузить коробки. Без цветов, без обещаний. Просто приходи и работай.
Он кивнул.
Виктория стояла у стола, сжимая салфетку так, что на белой ткани остались следы её красной помады. Вся её дорогая уверенность исчезла не из-за счёта, а из-за того, что никто больше не соглашался поддерживать её спектакль.
Когда мы вышли из зала, медный колокольчик на моей сумке тихо звякнул. Эмили остановилась на ступенях ресторана.
— Ты помнишь, откуда он?
— Ты подарила его мне в семь лет. Сказала, что он будет звать меня, если я когда-нибудь потеряюсь.
Она взяла колокольчик в ладонь.
— Я не потерялась, мам. Я просто слишком долго сидела не за тем столом.
А внутри ресторана Натан впервые сел рядом с отцом, а не рядом с женщиной, которая выбирала для всех, что им чувствовать.
И тогда Маркус вынес к нам новую папку — не со счётом, а с чистым листом меню, где внизу было написано: «Ужин Эмили и Клэр. Заказывают только они».
Пропустили начало?
