ЧАСТЬ 4

— И распоряжение подписано рукой человека, который сейчас стоит рядом с вами…

Связь оборвалась.

Никто не двигался. Даже музыка, до этого тихо звучавшая у дальней стены, внезапно смолкла.

Я медленно подняла глаза на отца.

Он стоял возле стола, рядом с раскрытой книгой и кольцом Кэролайн. Его лицо стало восковым.

— Это не я, — сказал он.

— Тогда кто?

— Я не знаю.

Мара резко повернула голову.

— Вы сказали, что все переводы контролировали лично.

— Я контролировал компанию, а не каждый счёт!

— Но распоряжение подписано не вашим именем, — сказала я. — Оно подписано именем фонда.

Я выхватила у Мары последнюю страницу и прочитала строки, набранные мелким шрифтом. Фонд адмирала Харпера занимался стипендиями для детей погибших моряков. Мой дед создал его после войны, а я много лет курировала его счета добровольно, не рассказывая семье.

На бумаге стояла моя фамилия.

Под ней — подпись.

Моя.

Но подпись была поддельной.

— Папа, — прошептала Кэролайн, — ты клялся, что больше ничего не трогал.

— Я не открывал этот счёт!

Он говорил слишком быстро. И именно тогда я заметила то, чего раньше не видела: на его правой манжете был след зелёной копировальной краски. Такой же след виднелся на краю документа.

Но отец не работал с бумагами.

Кто-то передал ему их недавно.

Я посмотрела на мужчину, который принёс первую папку. Он стоял у двери, стараясь казаться незаметным.

— Как вас зовут?

— Томас Блейк.

— Вы помощник моего отца?

— Да.

— Вы были сегодня утром в Вашингтоне?

Он побледнел.

Отец резко сказал:

— Не отвечай ей.

Томас вздрогнул.

— Вы уже достаточно сделали, Генри.

В его голосе звучала не смелость. Усталость.

Я подошла к нему.

— Вы открыли счёт фонда?

— Я только подписал заявление по приказу мистера Харпера.

— Моим именем?

Томас опустил голову.

— Да.

Кэролайн закрыла рот ладонью.

Отец схватился за спинку стула.

— Ты обещал, что никто не узнает.

Томас посмотрел на него.

— Я обещал, что не разрушу вашу семью. Но вы сами решили разрушить её на глазах у всех.

Вот чего отец хотел на самом деле. Не просто спасти компанию. Он пытался вывести деньги из фонда, чтобы закрыть старые долги, а затем переложить ответственность на меня. Если бы перевод обнаружили, я потеряла бы должность, а его компания получила бы время спрятать остальные следы.

Всё было рассчитано до мелочей.

Кроме Мары.

И кроме Натана.

— Командир, — сказала я, — вы можете вызвать представителей командования?

— Уже вызвал.

Он показал телефон. Пока мы говорили, он успел отправить несколько сообщений.

Отец резко повернулся к нему.

— Ты разрушишь карьеру Кэролайн.

Натан снял с пальца Кэролайн кольцо с бухгалтерской книги и положил перед ней.

— Кэролайн потеряла жениха не из-за меня.

Она посмотрела на него, и в её глазах стояли слёзы.

— Ты всё это время знал, кто такая Эвелин?

— Я знал её по работе. Она спасла мою группу, когда кто-то пытался протолкнуть неисправное оборудование. Она не просто проверила бумаги. Она лично остановила поставку и нашла замену за несколько часов.

— Почему ты ничего не сказал?

— Потому что твой отец попросил меня не обсуждать служебные дела на семейном вечере. Я думал, он просто гордится тобой по-своему.

Кэролайн коротко усмехнулась сквозь слёзы.

— Он гордится только тем, чем может хвастаться.

Мара подошла ко мне и протянула маленькую записную книжку.

— Есть ещё кое-что.

Внутри были даты, номера счетов и короткие пометки. Последняя запись была сделана рукой Мары утром того дня, когда она исчезла: «Встреча в гараже. Томас сказал, что распоряжение пришло не от Генри».

— Вы встречались с кем-то ещё? — спросила я.

— Да. С финансовым директором компании. Он хотел передать мне оригиналы, но не успел. Его нашли мёртвым в машине.

Отец закрыл глаза.

— Я не приказывал этого делать.

— Но вы знали, что происходит, — ответила Мара.

Он посмотрел на меня.

— Я хотел остановить всё до того, как станет поздно.

— Поэтому устроил праздник?

— Я хотел, чтобы ты подписала заявление. Если бы ты ушла сама, проверка прекратилась бы. Я думал, что после этого верну деньги.

— Из какого источника?

Он ничего не ответил.

В это мгновение я поняла: он действительно собирался вернуть часть денег. Не потому, что раскаялся. Потому что боялся, что его поймают.

Через сорок минут в зал прибыли представители командования и внутренней финансовой службы флота. Никто не кричал. Никто не надевал на отца наручники. Вместо этого у него забрали доступ к счетам компании, опечатали рабочий кабинет и потребовали передать все документы до утра.

Для человека вроде Генри Харпера это было страшнее публичного скандала. Он больше не мог распоряжаться цифрами, людьми и чужими судьбами одним звонком.

Томас подписал показания.

Мара согласилась выступить перед проверяющими, но только после того, как я пообещала оплатить защиту для неё и её сына из фонда.

Кэролайн сняла платье невесты прямо в комнате наверху. Когда она спустилась, на ней были брюки и белая рубашка, а кольцо лежало в её ладони.

— Я не могу выйти за человека, который годами прятал от меня правду, — сказала она Натану.

— Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. Я всё ещё люблю тебя. Но если я сейчас соглашусь закрыть глаза, то стану такой же, как он.

Натан кивнул.

Он не стал просить её остаться.

Отец сидел у рояля, который никто не включал. Когда я подошла, он поднял на меня глаза.

— Ты всегда считала меня чудовищем?

— Нет. Я считала тебя трусом.

Он болезненно усмехнулся.

— Что хуже?

— Для тебя? То, что я всё ещё помню, как ты учил меня читать карты.

Его лицо дрогнуло.

— Я хотел, чтобы ты вернулась домой.

— Нет. Ты хотел, чтобы я стала удобной.

Я положила на стол медный компас.

— Возьми.

Он посмотрел на него.

— Это подарок твоей наставницы.

— Именно поэтому я больше не позволю тебе решать, куда он указывает.

Он не прикоснулся к компасу.

На рассвете я подписала распоряжение о полной проверке фонда и передала все документы комиссии. В том числе бумаги, которые могли уничтожить репутацию нашей семьи окончательно.

Кэролайн сама отвезла Мару в безопасное место.

Томас остался давать показания против компании.

Натан уехал последним. Перед тем как выйти, он остановился у стола.

— Эвелин, если когда-нибудь понадобится свидетель по операции у Тринити, позвоните.

— Понадобится, — сказала я. — Но не ради меня.

— Я знаю.

Он посмотрел на Кэролайн, стоявшую в коридоре.

— Тогда ради неё.

Кэролайн не подошла к нему. Только кивнула.

Когда зал опустел, на столе остались три вещи: раскрытая бухгалтерская книга, обручальное кольцо и медный компас.

Я взяла компас и положила его рядом с первой страницей, где была записана сумма украденных денег.

Стрелка дрогнула, повернулась и остановилась на севере.