ЧАСТЬ 4

Человек, которого мы не ожидали увидеть, оказался не сообщником Дмитрия.

Это была Светлана, бухгалтер Оксаны.

Она стояла у ворот старой мастерской, прижимая к груди металлический ящик. На её сером пальто таяли капли дождя, а на правой руке виднелся свежий порез.

— Я пришла раньше них, — сказала она, когда мы подъехали. — Но Дмитрий уже был внутри.

Богдан быстро оглядел двор.

— Где он?

— Убежал через заднее окно. Перед этим пытался поджечь бумаги.

Я почувствовала, как ноги стали ватными.

— Что в ящике?

Светлана посмотрела на Марийку, которая сидела у меня на руках.

— То, ради чего Оксана держалась до последней минуты.

В мастерской пахло мокрым деревом, краской и гарью. На полу лежали обугленные эскизы. В углу мигала красная лампа пожарной сигнализации, а под потолком медленно вращался вентилятор, разгоняя дым.

Светлана поставила ящик на большой стол, покрытый пятнами клея.

— Оксана принесла его мне за два дня до смерти. Сказала, что если она не придёт забрать документы, я должна передать их вам.

— Почему вы не сделали этого раньше? — спросила я.

Она не отвела взгляда.

— Дмитрий узнал, что я помогала Оксане. Он приехал к моему мужу на работу и показал фотографии нашей дочери у школы. Сказал, что один звонок — и с ребёнком случится несчастье.

У меня свело пальцы на плече Марийки.

— Вы могли обратиться за помощью.

— Могла. Но Оксана сказала: «Света, когда страх держит за горло, человек сначала старается просто дожить до завтра». Я тогда не поняла, что она говорит о себе.

Светлана открыла ящик.

Внутри лежали бухгалтерские книги, копии переводов и маленький коричневый блокнот. На первой странице рукой Оксаны было написано: «Дмитрий не просто забирает деньги. Он готовит мою смерть».

Богдан перелистнул несколько страниц.

Там были даты, суммы, номера счетов и фамилия Виктории. Последняя запись была сделана за день до трагедии.

«Если со мной что-то случится, Павел видел лестницу. Светлана хранит деньги и договоры. Мама должна забрать Марийку и не верить словам Дмитрия».

Я прижала ладонь ко рту.

Оксана знала. Она готовилась. И всё равно не успела спастись.

В этот момент в мастерскую вошли двое сотрудников прокуратуры и эксперт по пожарной безопасности. Я не хотела видеть очередные бумаги, допросы и холодные кабинеты, но Богдан остановил меня.

— Они пришли не за вами. Они пришли за тем, что Дмитрий пытался уничтожить.

Через час стало известно: пожар был подстроен. Горючая жидкость находилась только возле стола с документами. Кто-то заранее отключил камеру, но не знал о старом датчике температуры, который Светлана установила по просьбе Оксаны. Он сохранил время проникновения.

Дмитрий не успел уничтожить всё.

Его нашли возле автостанции. Не потому, что он признался, а потому, что в спешке оставил на подоконнике мастерской свой паспорт и конверт с нотариальной печатью.

Внутри конверта была не вторая часть доказательств.

Там лежала расписка.

Дмитрий получил от Виктории крупную сумму за обещание переписать на неё долю в студии после смерти Оксаны. Но Виктория перевела деньги не из своих средств. Она украла их у Дмитрия, подделав подпись на его личном счёте.

Именно поэтому она так торопилась забрать браслет и документы.

Они предали друг друга задолго до того, как предали Оксану.

Вечером Богдан приехал ко мне домой. Марийка сидела на ковре и раскладывала карандаши по цветам. Красную жестяную коробку она поставила рядом с собой, словно охраняла её.

— Что будет с домом? — спросила я.

— Он останется Марийке. Но вам придётся временно переехать, пока эксперты не закончат работу.

Я посмотрела на детскую комнату.

— А студия?

— Светлана согласилась управлять ею вместе с независимым советом. Оксана оставила подробные инструкции. Она хотела, чтобы сотрудники не потеряли работу.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Даже умирая, дочь думала не о мести.

Она думала о людях, которых могла защитить.

На следующий день я встретилась с Викторией в комнате для беседы. Браслет лежал в прозрачном пакете на столе. Между нами стояла бутылка воды, к которой никто не прикоснулся.

Виктория выглядела моложе без косметики. И гораздо старше, чем на похоронах.

— Дмитрий сказал, что Оксана сама упала, — произнесла она. — Он обещал, что всё будет быстро. Я должна была только забрать браслет и найти коробку.

— Зачем вы сказали мне: «Я победила»?

Она посмотрела на свои руки.

— Потому что хотела, чтобы вы почувствовали то же, что чувствовала я рядом с Оксаной.

— Что именно?

— Что она всё получает. Любовь, талант, уважение. Даже когда ей было плохо, люди выбирали её. Я думала, если заберу её жизнь, дом и место рядом с Дмитрием, то стану такой же.

Я долго молчала.

— Вы не стали ею.

— Знаю.

Это было не раскаяние. Пока ещё нет. Но впервые в её голосе не звучало торжество.

Дмитрий пытался оспорить завещание, но расписка, записи Оксаны и показания Павла разрушили его версию. Виктория согласилась сотрудничать, чтобы сохранить себе часть денег, однако деньги пришлось вернуть. Студия получила их обратно. Дом тоже не достался ни одному из них.

Марийка осталась со мной.

Однажды утром мы вернулись в её комнату. На стене всё ещё висел рисунок, который она сделала за неделю до смерти матери: три жёлтых подсолнуха и большая красная коробка внизу.

— Бабушка, мама это нарисовала?

— Нет, солнышко. Это нарисовала ты.

— А мама знала?

Я достала из кармана маленькую карточку, найденную в блокноте Оксаны. На ней было всего несколько слов: «Марийка любит, когда коробка становится домом для сокровищ».

Я положила карточку рядом с рисунком.

Марийка задумалась, потом открыла жестяную коробку и достала оттуда свой жёлтый карандаш.

— Я положу его сюда. Чтобы мама могла дорисовать подсолнух.

Я опустилась перед ней на колени.

— Она уже дорисовала самое важное.

— Что?

Я посмотрела на рисунок. Подсолнухи стояли вокруг маленькой девочки, а рядом была женщина с длинными волосами. Оксана нарисовала себя так, чтобы лицо помещалось прямо над ладонью Марийки.

— Себя рядом с тобой.

Марийка прижала рисунок к груди.

А потом спросила:

— Бабушка, а браслет можно вернуть маме?

Я достала украшение из пакета. На внутренней стороне всё ещё блестел крошечный подсолнух.

— Конечно.

Мы не понесли его на могилу.

Я отнесла браслет в студию и закрепила на стене возле рабочего стола Оксаны. Не как украшение и не как память о тех, кто хотел победить.

Как знак для каждого, кто войдёт туда после нас.

На следующий день Светлана принесла первый новый эскиз, подписанный именем Марийки. Это был подсолнух с четырьмя лепестками в форме детских ладоней.

— Оксана бы его одобрила, — сказала она.

Марийка взяла карандаш и добавила внизу маленькую строчку.