ЧАСТЬ 4

…Это было имя нотариуса Саймона Рида.

Я знала его. Он заверял документы, когда мы с Итаном покупали первые акции компании. Человек осторожный, почти болезненно педантичный. Он никогда не звонил без причины.

Марк включил громкую связь.

— Господин Рид, говорите.

— Я получил распоряжение о продаже виллы, — сказал нотариус. — Но подтверждать его не стал.

Итан закрыл лицо ладонью.

— Почему?

— Потому что электронная подпись была создана с устройства, которое принадлежит вам. А документ ссылается на траст, где вы никогда не были управляющим. Я решил сначала связаться с настоящей владелицей.

Виктория резко схватила сумочку.

— Это недоразумение. Нам нужно уехать.

Она направилась к боковой двери, но Грэм встал у прохода.

— Не надо, мама.

— Уйди с дороги.

— Я достаточно долго убегал за тебя.

Его голос дрожал, но он не отступил.

Я посмотрела на Ноа. Он всё ещё держал бумажную корону, смятую в кулаке.

— Марк, остановите распоряжение.

— Уже остановил. Но банк потребует объяснений.

— Пусть требует.

Итан поднял голову.

— Елена, подожди.

— Я ждала двенадцать лет.

— Я не знал, что дом твой.

— Ты не знал, потому что ни разу не спросил, откуда взялись деньги.

Он встал. На лице у него не было прежней уверенности, только усталость.

— Моя мать сказала, что ты ничего не умеешь, кроме как тратить мою фамилию.

Виктория резко повернулась.

— Итан!

— Нет, мама. Хватит.

Он достал телефон и открыл банковское приложение.

— Все переводы на твой счёт здесь. Я подписывал их, потому что верил тебе. Если Елена подаст заявление, я подтвержу каждый перевод.

Виктория словно потеряла равновесие.

— Ты предашь собственную мать?

— Ты предала всех первой.

Это был неожиданный поворот. Я думала, Итан будет цепляться за неё до конца. Но он подошёл к Марку и положил телефон на стол рядом с тортом.

— Передайте ей всё. И мои показания тоже.

Марк внимательно посмотрел на него.

— Вы понимаете, что это может разрушить вашу карьеру и привести к уголовному делу?

— Понимаю.

Я не почувствовала торжества. Только тяжёлую усталость, будто все двенадцать лет держала на плечах этот дом.

— Почему ты сделал это? — спросила я.

Итан посмотрел на Ноа.

— Потому что он спросил, почему ты должна уйти. И я понял, что уже научил его бояться честности.

Ноа подошёл к нему, но не обнял.

— Ты всё равно будешь моим папой?

Итан присел перед сыном.

— Если ты позволишь.

— Тогда больше не говори, что мама заболела, когда она просто не хочет прятаться.

Итан кивнул. На его ресницах блеснули слёзы.

Виктория фыркнула.

— Ты разрушишь семью ради женщины, которая скрывала от тебя целую жизнь.

Я повернулась к ней.

— Я скрывала службу, потому что была обязана хранить тайну. Но дом и деньги я скрывала потому, что хотела понять, кто вы без них.

Грэм опустил глаза.

— И что ты поняла?

— Что один человек может ошибаться годами. Но тот, кто признаёт ошибку, ещё способен остановить её.

Марк собрал документы.

— Елена, решение за вами. Выселение Виктории? Развод? Передача дела банку? Всё можно оформить сегодня.

Я посмотрела на праздничный стол. Семь свечей уже погасли, а крем на торте растёкся по золотой надписи «Ноа».

— Виктория уедет из этого дома сегодня. Но я не буду мстить ей через Грэма. Его долю в компании заморозят до погашения долгов, а документы он подпишет самостоятельно.

Грэм выдохнул.

— Почему помогаешь мне?

— Потому что ты пришёл, хотя мог остаться за дверью.

Потом я повернулась к Итану.

— Ты тоже уедешь.

Он вздрогнул.

— Насовсем?

— До тех пор, пока не научишься быть отцом без посредников и мужем без чужих приказов. Но Ноа будет видеть тебя по расписанию, которое составит Марк. Не Виктория. Не ты. И не я одна.

— А наш брак?

Я сняла с пальца серебряное кольцо с царапиной и положила его на папку с документами.

— Он закончился не сегодня. Он закончился той ночью, когда ты попросил меня спрятаться от собственного сына.

Итан посмотрел на кольцо, но не прикоснулся к нему.

Ноа взял меня за руку.

— Мама, можно мы всё-таки задуем свечи?

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Можно.

Гости молча расступились. Виктория стояла у стены, прижимая к груди сумочку, в которой лежали ключи от дома на побережье, купленного на деньги семейной компании. Марк уже звонил в банк. Грэм подписывал заявление. Итан сидел на отдельном стуле, впервые не в центре комнаты.

Ноа наклонился к торту.

— Загадай желание, — попросила я.

— Я уже загадал.

— Какое?

Он посмотрел на меня, потом на отца.

— Чтобы в следующий день рождения никто не прятал маму.

Я помогла ему задуть свечи. Пламя погасло сразу, но одна тонкая свеча у края торта осталась гореть.

Итан заметил её.

— Елена, — тихо сказал он.

Я подняла глаза.

— Что?

— Спасибо, что когда-то спасла этот дом.