ЧАСТЬ 4 — Муж запретил мне ехать в аквапарк после родов, но слова его отца заставили всю семью застыть

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Пальцы стали ледяными, хотя воздух над бассейном дрожал от жары.

— Что значит «от моего имени»? — спросила я.

Виктор забрал у меня телефон, внимательно прочёл текст и сразу позвонил нотариусу.

— Говорите, — сказал он. — Мы слушаем.

На том конце ответила женщина. Её голос звучал быстро и напряжённо.

— Сегодня утром ко мне пришёл мужчина с доверенностью от Елены Орловой. Он утверждал, что ваша невестка просит передать право распоряжаться квартирой своему мужу, потому что после операции не может заниматься документами.

Я почувствовала, как шрам под животом снова обожгло.

— Но я ничего не подписывала.

— Именно поэтому я остановила оформление. Подпись показалась сомнительной. А потом я позвонила по номеру из вашего старого дела и узнала, что вы находитесь в аквапарке.

Даниил не успел.

Он подготовил подделку, но ещё не получил главный документ.

Виктор выключил громкую связь и посмотрел на Максима.

— Найди его.

— Зачем?

— Не для драки. Он должен услышать, что будет дальше.

Максим пошёл к парковке. Джейн осталась рядом со мной. Она держала золотую цепочку обеими руками, будто пыталась сорвать её с шеи.

— Я не знала про деньги, — сказала она.

— Но ты знала, что он лжёт о нашем браке?

Она опустила глаза.

— Он показывал фотографии ваших дочерей и говорил, что ты не разрешаешь ему быть отцом. Я поверила. Мне было приятно думать, что он выбрал меня не только из-за внешности.

Мне хотелось обвинить её. Это было бы проще.

Но я увидела, как она плачет, и поняла: Даниил построил вокруг каждого из нас отдельную ложь, а потом заставил эти ложи сталкиваться.

Через двадцать минут Максим вернулся. Даниил сидел в машине у служебного въезда, сжимая руль так сильно, что побелели костяшки.

— Он говорит, что не выйдет.

Виктор сам пошёл к машине.

Я пошла следом.

У автомобиля пахло раскалённой кожей и мятной жевательной резинкой. Даниил смотрел прямо перед собой.

— Уезжай, — сказал он.

— Выйди, — ответил Виктор.

— Ты уже всё решил за меня.

— Нет. Решения принимал ты. Я только перестал прикрывать их деньгами.

Даниил засмеялся, но смех вышел сухим.

— Елена настроила вас против меня.

Я наклонилась к открытому окну.

— Даниил, я узнала правду не от твоего отца. Я узнала её от твоих подписей.

Он резко повернулся.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни. Почему ты переводил деньги девочек? Почему продал бы квартиру без меня? Почему написал в клинику, что я опасна для собственных детей?

Он молчал, глядя на мои руки. На большом пальце у меня была наклеена детская пластырь с изображением жёлтого утёнка. Я приклеила его утром, потому что Вера случайно поцарапала меня ногтем.

— Я боялся, — сказал он наконец.

Виктор нахмурился.

— Чего?

— Что всё это закончится. Деньги, квартира, компания… Я хотел успеть забрать хоть что-то.

— А девочки? — спросила я.

Он прикрыл глаза.

— Я думал, что если Елена будет выглядеть слабой, мне поверят.

Эта фраза оказалась страшнее любой ругани.

Не потому, что он ненавидел меня.

Потому что он сознательно превращал мою боль в оружие.

Виктор достал из папки лист.

— Вот уведомление, которое ты подписал сегодня утром. Ты выходишь из управления компанией. Доступ к счетам закрыт. Доля, предназначенная твоим дочерям, будет храниться отдельно. Елена получит право распоряжаться ею до их совершеннолетия.

Даниил выскочил из машины.

— Ты уничтожаешь собственного сына!

— Нет, — ответил Виктор. — Я прекращаю уничтожение твоей семьи.

— А если я заберу детей?

— Ты можешь встречаться с ними только в присутствии матери или бабушки, пока не докажешь, что способен не использовать их против неё.

Даниил повернулся ко мне.

— Ты правда отнимешь у меня дочерей?

Я услышала внутри себя старую привычку: оправдать его, смягчить разговор, сделать вид, что всё можно исправить одним объятием.

Но передо мной стоял не растерянный молодой отец.

Передо мной стоял человек, который заранее подготовил бумаги, деньги и ложь на случай, если я не выдержу.

— Я не отнимаю их, — сказала я. — Я защищаю их от того, кто решил, что дети — это имущество.

Он ударил ладонью по крыше машины.

Мира заплакала в переноске. Вера тут же подхватила плач, и два тонких голоса прорезали шум водных горок.

Я пошла к ним.

Даниил сделал шаг следом, но Виктор остановил его рукой.

— Не сейчас.

— Я их отец!

— Тогда научись приходить к ним не с угрозами и поддельными бумагами.

В тот вечер мы уехали не домой, а в квартиру моих родителей. Виктор приехал туда через час с нотариусом и Мариной Олеговной. Все документы проверили при мне. Доверенность признали недействительной, перевод заморозили, а запись о единоличном обеспечении детей удалили из внутреннего дела клиники.

Джейн сама разорвала отношения с Максимом, но не исчезла из нашей жизни. Через неделю она принесла две спортивные сумки с детскими вещами и сказала, что хочет помочь без Даниила. Я не стала сразу называть её подругой. Доверие не возвращается вместе с извинениями. Но я позволила ей подержать Веру, пока сама купала Миру.

Максим тоже пришёл ко мне.

— Я должен был заметить, — сказал он.

— Ты заметил сегодня.

— Поздно.

— Поздно — не значит бесполезно.

Виктор не выгнал Даниила из семьи окончательно. Он оставил ему комнату в родительском доме, но без доступа к деньгам и без возможности прятаться за чужими фамилиями. Даниил устроился на обычную работу и начал выплачивать всё, что взял со счёта девочек. Не словами. Каждый перевод приходил на отдельный счёт с назначением, которое проверял нотариус.

Он видел дочерей по воскресеньям.

Первые встречи проходили тяжело. Даниил приносил игрушки, но почти не смотрел на детей, пока я была рядом. Потом однажды Мира схватила его за палец и не отпускала.

Он долго смотрел на её ладонь.

— Она похожа на тебя, — сказал он.

— Обе похожи на себя.

Он кивнул.

— Елена, я не знаю, как исправить то, что сделал.

— Начни с того, чтобы больше никогда не называть моё тело причиной своей лжи.

— Я понял.

— Нет. Ты только начинаешь понимать.

Он не спорил.

Через несколько недель Виктор снова пригласил всех в аквапарк. Я сначала хотела отказаться. Потом достала из шкафа тот самый купальник, который в тот день прикрывала полотенцем, и надела его без попытки спрятать шрам.

У бассейна Виктор вручил мне маленький свисток спасателя.

— Для чего это? — спросила я.

— Чтобы твои девочки всегда слышали, где их ждут.

Мира сидела у него на руках, а Вера тянулась к блестящей воде. Даниил стоял поодаль и ждал разрешения подойти.

Я посмотрела на него, потом на дочерей.

— Иди, — сказала я. — Но держи их так, будто они живые люди, а не доказательство твоей правоты.

Он взял Веру. Очень осторожно.

Она сразу ухватилась за его подбородок и рассмеялась.

На этот звук обернулись все — даже Джейн, даже Максим, даже Виктор, который стоял у детского бассейна с мокрыми рукавами рубашки.

Я подняла свисток к губам, но не дунула.

Девочки уже сами нашли голос, который перекрыл шум воды.