ЧАСТЬ 4
…Я перечитала строку трижды, хотя буквы не менялись.
Виктория Вейл.
Имя моей матери.
— Это невозможно, — сказала я.
Маркус убрал телефон от дождя.
— Счёт действующий. Деньги поступили сорок минут назад.
Грант резко повернулся к нам.
— Не трогай этот перевод.
Я подняла глаза.
— Значит, ты знаешь, кому отправил деньги?
Он промолчал.
И этого оказалось достаточно.
Я вошла в особняк первой. Не потому, что Грант разрешил. Просто Дана уже показала охране банковское уведомление, а охранник, который семь лет кланялся Клариссе, отступил в сторону.
В холле пахло воском, мокрой шерстью и шампанским. На белом мраморе лежал мой зелёный халат — Натали бросила его, когда поняла, что больше не может изображать хозяйку.
Кларисса закрыла за собой дверь и прошептала:
— Елена, ты не понимаешь, что делаешь.
— Тогда объясни.
Она посмотрела на сына.
— Грант не хотел оставлять тебя ни с чем.
Я коротко рассмеялась.
— Он выставил меня под дождь с пустым чемоданом.
— Он хотел выиграть время.
— Для чего?
Кларисса сжала губы. Серебряная брошь в форме ласточки дрожала у неё на воротнике.
Грант бросил на неё взгляд.
— Мама.
— Хватит, — сказала она ему. — Я слишком долго прикрывала тебя.
Он шагнул к ней.
— Ты поклялась, что не скажешь.
Вот тогда я поняла: настоящая тайна была не в Натали, не в займе и даже не в поддельной подписи.
Грант отправлял деньги моей матери не после её смерти.
Он отправлял их тому, кто пользовался её именем.
— Кто живёт под этим именем? — спросила я.
Кларисса отвернулась.
Маркус уже говорил по телефону с банком, когда с лестницы донёсся звук открываемого ящика. Оливер вздрогнул.
— В кабинете, — сказал он. — Там должен быть сейф с журналом регистраций.
Грант рванулся вверх.
Маркус перехватил его на первой ступени.
— Не советую.
— Отойди!
— Елена, — сказал Маркус, не сводя с него взгляда, — решать тебе.
Я посмотрела на лестницу.
За этой дверью лежало не только прошлое Гранта. Там лежал ответ на вопрос, который преследовал меня после смерти матери: почему она в последние месяцы жизни боялась, что кто-то найдёт её.
— Оливер, идите со мной, — сказала я.
Мы поднялись в кабинет. На стене висел портрет моего отца, хотя Грант терпеть не мог даже упоминание о нём. Под картиной стоял тяжёлый письменный стол. Внутри потайного ящика обнаружился журнал с кожаной обложкой, перевязанный медной лентой.
Оливер раскрыл его и сразу побледнел.
— Здесь даты переводов.
— Кому?
Он повернул журнал ко мне.
Каждый платёж шёл на счёт, оформленный на Викторию Вейл. Но рядом с некоторыми датами стояли инициалы: «К. У.»
Кларисса Уитмор.
Я спустилась вниз, держа журнал обеими руками.
— Вы знали мою мать?
Кларисса села на край кресла.
— Мы познакомились задолго до вашей свадьбы.
— Вы платили ей?
— Я платила за молчание.
Грант закрыл глаза.
Кларисса заговорила, глядя не на меня, а на пол.
— Твой отец не погиб в аварии. Он собирался сообщить о незаконных сделках моего мужа. Виктория нашла документы. Я предложила ей деньги, чтобы она уехала вместе с тобой. Она отказалась. Тогда мой муж пригрозил отнять тебя через суд.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— А потом?
— Потом твоя мать спрятала копии документов и заставила меня обещать, что я буду следить за тобой. После её смерти я продолжила платить человеку, который хранил архив. Грант узнал об этом и использовал счёт, чтобы шантажировать меня.
Грант резко поднял голову.
— Не говори ей остальное.
— Что остальное? — спросила я.
Кларисса закрыла глаза.
— Твоя мать не умерла в тот день, когда тебе сказали. Она прожила ещё два года под другим именем. Грант нашёл её и забрал у неё последние документы.
Я не услышала, что сказала потом. В ушах гремел дождь.
Маркус подошёл ко мне.
— Елена, банк нашёл адрес получателя. Этот счёт не принадлежит Виктории. Им пользуется архивариус в небольшом городе на севере.
— Она жива? — спросила я.
— Мы пока не знаем.
Грант попытался пройти к телефону.
— Я могу всё объяснить.
Я остановила его.
— Ты объяснишь, зачем отправил деньги сегодня.
Он посмотрел на Клариссу, потом на меня.
— Архивариус потребовал оплату. Он собирался передать документы твоему брату.
— Поэтому ты выгнал меня? Чтобы я не добралась до сейфа?
— Я хотел, чтобы ты уехала до того, как всё рухнет.
— Ты хотел, чтобы я исчезла вместе с долгами и поддельным договором.
Грант опустил взгляд.
Натали, стоявшая у двери, тихо сказала:
— Он говорил, что если ты уйдёшь, банк не сможет доказать, что подпись поддельная. Он хотел объявить тебя виновной в хищении денег компании.
Дана забрала журнал и переводы.
— Этого достаточно, чтобы заблокировать все операции и передать материалы финансовому регулятору. Но решение о том, что делать с компанией, остаётся за Еленой.
Я посмотрела на Гранта.
Он хотел сохранить не любовь. Не семью. Даже не дом.
Он хотел сохранить право самому назначать правдой всё, чего касался.
Я достала из кармана изуродованное кольцо. Острый край уже подсох, оставив на коже тонкую корку крови.
— Маркус, вызови архивариуса.
Грант вздрогнул.
— Елена, если она жива, ты разрушишь её жизнь.
— Нет, — ответила я. — Это ты столько лет удерживал её жизнь в залоге.
Кларисса сняла с груди серебряную брошь и положила её передо мной.
— Внутри спрятан ключ от банковской ячейки, — сказала она. — Твоя мать оставила его мне. Я не заслуживаю твоего прощения. Но ты заслуживаешь знать всё.
Я взяла брошь. Внутри действительно оказался крошечный латунный ключ.
На нём была выгравирована дата моего рождения.
За окнами продолжал лить дождь. В холле стояли люди, которые ещё час назад считали меня изгнанной женщиной. Теперь они ждали, что я скажу.
— Грант, — произнесла я.
Он поднял глаза.
— Я не буду просить тебя уйти из этого дома.
На его лице мелькнула надежда.
— Потому что дом уже не твой. Банк назначит управление. Компания перейдёт под независимый контроль. А ты останешься отвечать за каждую подпись, каждый перевод и каждую ложь.
Он сжал пальцы.
— Ты всё равно меня любила.
Я посмотрела на его белую рубашку, на мокрые следы от моих вещей у входа, на моё кольцо в ладони.
— Я любила человека, которым ты притворялся. Он умер раньше, чем моя мать.
Маркус спустился с лестницы и протянул мне телефон.
— Архивариус ответил. Он сказал, что Виктория рядом.
Я прижала телефон к уху.
Несколько секунд слышалось только потрескивание линии.
Потом незнакомый женский голос произнёс:
— Елена? Это правда ты?
Я закрыла глаза.
В моей ладони лежал ключ, который мать прятала двадцать лет. На мраморе темнела вода с моего платья. А за спиной Грант впервые смотрел не на жену, которую можно было запугать, а на свидетеля, которого он не сумел уничтожить.
— Да, мама, — сказала я. — Я нашла твой ключ.
И на другом конце провода кто-то заплакал, услышав, как повернулся замок в давно запертой ячейке.
Пропустили начало?
