ЧАСТЬ 4
…Я приехала в офис в 9:47. На первом этаже пахло перегретым кофе и мокрой шерстью. Сотрудники стояли у стеклянных стен, делая вид, что заняты бумагами.
В переговорной уже сидел мужчина лет пятидесяти. В его руках лежала папка Эвелин.
— Вы Клэр Беннетт? — спросил он.
— Да.
— Меня зовут Томас Рид. Я представляю надзорный фонд вашей тёти.
Дэниел вскочил.
— Она не имеет права здесь находиться. Я руководитель компании.
Томас даже не посмотрел на него.
— Уже нет.
На столе лежал договор продажи, подписанный Дэниелом. Рядом — платёжное поручение на задаток. Я ожидала увидеть там счёт Лоррейн, но деньги действительно ушли на счёт, который Эвелин открыла ещё до своей смерти.
— Зачем тётя оставила отдельный счёт? — спросила я.
Томас снял очки.
— Она знала, что Дэниел будет пытаться завладеть фирмой. Но не знала, как далеко он зайдёт. Поэтому установила условие: если Клэр подтвердит злоупотребления, фонд возвращает ей полный контроль, а все спорные средства замораживаются.
Я посмотрела на Дэниела.
— Ты знал об этом?
— Нет.
— Тогда почему подделал разрешение?
Он сжал челюсти.
— Потому что без денег компании я был никем.
В комнате стало неподвижно. За стеклом Марта прижала к груди папку с банковскими выписками.
— Ты мог попросить меня о помощи, — сказала я.
Дэниел усмехнулся, но в усмешке не осталось привычной силы.
— Ты бы отказала.
— Я отказывала только тогда, когда ты крал.
— Я не крал! Я возвращал то, что считал своим.
Томас развернул ещё один лист.
— Тогда объясните еженедельные переводы на фирмы Лоррейн.
Лоррейн, стоявшая у двери, резко вошла в комнату.
— Он сказал, что всё законно.
— Мама, замолчи.
— Ты обещал, что дом достанется мне! — выкрикнула она.
Дэниел повернулся к ней так быстро, что стул ударился о стену.
— Если бы ты не требовала денег, ничего бы не случилось.
Лоррейн побледнела.
Я услышала собственное дыхание. Все годы она говорила, что защищает сына. Оказалось, она просто направляла его ярость туда, где было удобнее всего спрятать свои долги.
Томас поднял ладонь.
— Клэр, решение за вами. Фонд может передать вам управление сегодня. Но если вы подпишете отказ от претензий, сделка завершится и компания сохранит лицо. Иначе мы остановим продажу, заблокируем спорные счета и начнём официальное разбирательство.
Я посмотрела на сотрудников. Марта держала глаза опущенными. Молодой аналитик у стены нервно перебирал скрепку. Все они боялись не только Дэниела. Они боялись потерять работу.
— Я не хочу уничтожать фирму, — сказала я.
Дэниел шагнул ко мне.
— Тогда подпиши отказ.
— Я хочу, чтобы она продолжила работать.
Он облегчённо выдохнул.
— Вот видишь. Ты всегда была разумной.
— Но не на твоих условиях.
Я взяла ручку.
— Я соглашусь на сохранение фирмы, если сотрудники получат свои зарплаты, счета будут проверены, а все деньги Лоррейн вернутся в компанию.
Дэниел рассмеялся.
— У неё ничего нет.
Лоррейн медленно достала из сумки связку ключей.
— Есть, — сказала она. — Квартира в Риверсайде. Машина. И сейф в гараже.
Дэниел уставился на неё.
— Ты с ума сошла?
— Я устала платить за твою гордость.
Это был неожиданный удар. Не красивое раскаяние, не слезы. Просто женщина, которая наконец поняла, что сын оставит ей только долги.
Томас записал её слова. Рамирес, стоявший у двери, попросил всех не покидать здание до оформления документов.
Дэниел подошёл ко мне почти вплотную.
— Клэр, мы были мужем и женой.
Я почувствовала знакомое напряжение в запястье, там, где три дня назад осталась тонкая красная полоса.
— Нет, Дэниел. Мы были страхом и человеком, который им пользовался.
Он опустил глаза на мою руку.
— Я не хотел причинить тебе боль.
— Но каждый раз хотел, чтобы я послушалась.
Он открыл рот, однако за него ответила Марта:
— Мы все видели, как ты заставлял её подписывать бумаги.
Дэниел резко повернулся.
— Ты тоже против меня?
Марта выпрямилась.
— Я не против тебя. Я за цифры.
Эта фраза разрушила последнюю стену. Сотрудники начали приносить документы: заявления, копии распоряжений, письма, которые Дэниел заставлял их отправлять от моего имени. Оказалось, многие молчали не из равнодушия, а потому что боялись потерять единственный доход.
К полудню договор продажи был отменён. Надзорный фонд назначил меня руководителем, а Томас распорядился провести проверку всех платежей. Дэниелу пришлось покинуть офис без доступа к счетам и рабочей почте.
У лифта он остановился.
— Ты забираешь всё.
— Я забираю только то, что было моим до тебя.
— А дом?
— В доме ты больше не живёшь.
Лоррейн стояла в конце коридора с той самой сумкой, где лежали ключи от квартиры и машины. Она не подошла к сыну.
— Мама, ты серьёзно?
— Я продам всё, что можно продать, — сказала она. — Но сначала верну деньги. И не проси меня прикрывать тебя.
Дэниел посмотрел на неё, потом на меня. В его лице впервые не было ярости. Только пустое понимание: он лишился не дома и не компании, а людей, которые годами поддерживали его ложь.
Я не испытывала радости.
Я чувствовала усталость. И боль.
Но когда Марта положила передо мной новую папку, я не отодвинула её.
— Что это? — спросила я.
— Список сотрудников, которых нужно вернуть на работу. Они ждут твоего решения.
Я открыла папку. На первой странице Эвелин когда-то написала от руки: «Компания держится не на имени владельца, а на тех, кто не бросает работу в трудный день».
Я провела пальцем по чернилам.
Потом позвонила в бухгалтерию.
— Выплатите людям всё до вечера, — сказала я. — А расходы Лоррейн внесите отдельной строкой. Я хочу видеть каждую цифру.
Марта улыбнулась и впервые за всё утро перестала прятать взгляд.
Вечером я вернулась к дому не одна. Рамирес ждал у ворот, чтобы передать мне ключи, а Элис привезла заверенные бумаги. Красная папка лежала у меня под мышкой. Она была потёрта, с порванным карманом и следом крови на краю.
В кабинете я поставила её на стол и открыла нижний ящик.
Туда легли новые документы: заявление сотрудников, расписка Лоррейн, решение фонда и лист с моим именем в графе руководителя.
Телефон завибрировал.
Сообщение пришло от Дэниела: «Я всё ещё твой муж».
Я не ответила ему. Взяла свидетельство на дом, поднялась на второй этаж и сняла со стены табличку с его фамилией, которую он заказал после свадьбы. Под ней остался светлый прямоугольник на обоях.
Я отнесла табличку в кабинет и положила рядом с красной папкой.
А утром Марта позвонила из офиса:
— Клэр, один сотрудник нашёл ещё один перевод. Он сделан в день, когда Дэниел впервые поднял на тебя руку.
Я посмотрела на дату и поняла, что это была не случайная трата и не последняя тайна.
— Пришли мне копию, — сказала я.
На экране появилась сумма, а рядом — подпись Эвелин: «Если Клэр спросит, значит, она наконец готова узнать всё».
Красная папка тихо щёлкнула медной застёжкой, будто тётя всё это время ждала именно этого вопроса.
Пропустили начало?
