ЧАСТЬ 4

Потому что человек, который подделал документы, понял, что мы нашли его раньше, чем он рассчитывал.

Дверь кабинета открылась.

На пороге стояли двое следователей и офицер полиции.

Итан побледнел.

— Это недоразумение, — сказал он. — Моя жена пытается уничтожить мою репутацию.

— Мы пока ничего не утверждаем, — ответил один из следователей. — Но просим вас пройти с нами для объяснений.

— На глазах у гостей?

— Вы сами выбрали место для этого разговора.

Маргарет вцепилась в край стола.

— Итан, скажи им, что это ошибка.

Он повернулся к ней.

— Мама, позвони адвокату.

Она набрала номер дрожащими пальцами. Ответили почти сразу.

— Виктор, это Маргарет. Здесь полиция. Ты должен приехать.

Она слушала несколько секунд, потом лицо её стало пустым.

— Что значит, вы больше не представляете Итана?

Итан резко выхватил у неё телефон.

— Виктор, я заплачу. Слышишь? Я заплачу вдвое.

Из динамика донёсся спокойный голос:

— Я не могу защищать человека, который скрыл от меня поддельные документы и переводы из фонда ребёнка.

Связь оборвалась.

Итан медленно опустил руку.

Говард достал планшет.

— Клэр, есть ещё одна запись. Я получил её двадцать минут назад.

— Откуда?

— Камера в кухне. Ты установила её после того, как Ной разбил голову о край стола. Итан о ней забыл.

Итан дёрнулся.

— Ты не имеешь права!

— Камера была в доме, который принадлежит Клэр, — ответил Говард.

Он включил запись.

На экране появились Итан и Маргарет. Это было три дня назад, поздним вечером. Итан сидел у кухонного острова и крутил в руках мою ручку с чёрным колпачком.

— Она всё ещё думает, что я просто устал, — говорил он.

— Тогда продолжай, — отвечала Маргарет. — Сначала сделай запись. Потом подпиши бумаги. Если она возмутится, мы скажем, что она нестабильна.

— А Ной?

— Ребёнок останется с тобой. Суд любит обеспеченных отцов.

На экране Итан усмехнулся.

— Она сама отдаст дом, если поверит, что потеряет сына.

В кабинете стало тихо.

Итан смотрел на собственное лицо, но словно не узнавал его.

— Это вырвано из контекста, — прошептал он.

— Как и моя запись? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

— Клэр, я был зол.

— Ты был расчётлив.

— Я могу всё исправить.

— Нет.

— Мы семья.

— Семья не прячет мать наверху, чтобы гостям было удобнее.

Следователи забрали его телефон и папку с поддельными бумагами. Маргарет попыталась пройти следом, но остановилась у лестницы.

— Клэр, ты понимаешь, что разрушила жизнь моего сына?

Я посмотрела на неё.

— Я пять лет держала её на плечах. Он сам отпустил.

На следующий день я дала показания. Потом ещё раз. Были документы, экспертизы, банковские переводы и запись с кухни. Итан признал вину не сразу. Сначала обвинял меня. Потом адвокатов. Потом мать. Но факты не менялись от того, на кого он указывал.

Через две недели суд запретил ему приближаться к дому и распоряжаться счетами компании. Маргарет пришлось продать загородный коттедж, чтобы покрыть часть долгов. Она больше не писала мне.

Итан писал.

«Дай мне увидеть Ноя».

«Я всё понял».

«Ты не можешь лишить меня семьи».

Я не отвечала на первые сообщения.

Потом он пришёл к дому в дождь. Я увидела его через окно. На нём был тот самый светлый пиджак, теперь мокрый и помятый.

— Клэр, пожалуйста, — сказал он через закрытую дверь.

Ной стоял рядом со мной.

— Мама, папа плохой?

Я присела перед сыном.

— Папа сделал плохие вещи. Но ты не обязан становиться его судьёй.

— А мы теперь будем жить здесь?

— Если захотим.

— А можно мне самому выбрать комнату?

Я улыбнулась.

— Можно.

Он выбрал комнату с окном во двор, где росла старая яблоня. На стену повесил рисунок: мы вдвоём стояли под огромным жёлтым солнцем, а между нами был кривой дом с красной крышей.

Через месяц я вернулась к работе. По утрам отвозила Ноя в школу, потом ехала в штаб. Я больше не прятала форму в глубине шкафа и не оправдывала старую машину. После службы мы заходили в маленькую булочную на углу. Ной каждый раз выбирал булочку с корицей и оставлял половину мне.

Первые недели дом казался слишком большим.

В гостиной всё ещё стояли пустые бокалы после праздника. В детской на полу лежала бумажная корона. В кабинете Итана не осталось ничего, кроме светлого квадрата на стене, где раньше висела фотография нашей семьи.

Я не стала заполнять это место сразу.

Пустота тоже была частью правды.

Однажды утром выпал первый снег. Ной выбежал во двор без шапки и поднял лицо к небу.

— Мама, смотри! Он настоящий!

— Снег обычно настоящий.

— Нет. Этот другой. Потому что мы теперь сами.

Я засмеялась, хотя глаза защипало.

Вечером пришло последнее сообщение от Итана.

«Я продам всё, верну деньги и начну заново. Только впусти меня. Я всё ещё твой муж».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Ты был моим мужем. Теперь ты отец Ноя. Остальное решит закон. В дом я тебя не впущу».