ЧАСТЬ 4
— Не кладите трубку, — сказала я.
На другом конце повисло тяжёлое дыхание.
— Яна, приезжайте одна. И никому не говорите, что я вам позвонил.
— Почему?
— Потому что Борис уже едет ко мне.
Я посмотрела на мужа. Он стоял у стены, будто всё происходящее было чужим спектаклем, а не его жизнью.
— Ты слышал? — спросила я.
— Он врёт.
— Тогда поедем вместе.
— Яна, не смей.
Это прозвучало не как просьба. В голосе Бориса впервые появилась настоящая паника.
Через двадцать минут мы сидели в моей машине. Марина уехала домой с копиями документов, а Валентина Петровна осталась у студии, чтобы дождаться мастера, который должен был заменить замок. Борис сел рядом, но билет на поезд всё ещё держал в руке.
Он мял его, пока бумага не покрылась мелкими складками.
— Ты понимаешь, что уничтожаешь наш брак? — спросил он.
— Брак уничтожила не студия.
— Я хотел закрыть долг.
— Какой долг?
Он смотрел на дорогу.
— Я вложился в одну схему.
— В какую?
— В поставки оборудования. Мне обещали быстрый возврат.
— И ты потерял деньги.
— Не всё.
— Сколько?
Он назвал сумму, и у меня перехватило дыхание. Это были почти два года дохода от аренды моей студии.
— Ты отдал им деньги со счёта, куда приходила моя аренда?
— Я собирался вернуть.
— Срок?
— Пару недель.
— Ты говорил это Марине?
Он опустил голову.
— Ей я сказал, что сделка состоится.
У офиса Павла Сергеевича горел только один свет на третьем этаже. На лестнице пахло пылью и дешёвым табаком. Борис попытался остановить меня у двери.
— Яна, давай поговорим дома.
— Мы уже восемь лет говорим дома. Там ты всегда успеваешь придумать новую версию.
Павел открыл нам сам. Он был в рубашке без пиджака, с закатанными рукавами и красными следами от очков на переносице.
— Заходите.
На столе лежали три папки, банковская распечатка и лист с логотипом компании.
— Борис показал мне документ, будто ваша студия может стать обеспечением займа, — сказал Павел. — Я не проверил, что доверенности нет. Это моя ошибка.
Борис резко повернулся к нему.
— Вы сами просили найти обеспечение.
— Для компании, а не для твоих личных долгов.
Павел положил передо мной копию договора. В нём Борис указал, что действует «с согласия супруги». Ни моей подписи, ни нотариального заверения не было.
— Я узнал о подделке сегодня, — продолжил Павел. — А ещё выяснил, что деньги, которые Борис получил от меня, ушли на погашение его прежнего займа. Он использовал имя компании, чтобы получить новый.
Борис побледнел.
— Вы обещали, что поможете.
— Я обещал разобраться, если ты вернёшь деньги. Но после звонка Марины понял, что это уже не ошибка сотрудника.
Я открыла последнюю папку.
Там лежала ведомость переводов. Борис не только забирал аренду. Он несколько месяцев перечислял деньги с моего счёта на карту своей младшей сестры Лены, а в назначении платежа писал: «семейные расходы».
— Лена знала? — спросила я.
— Она просто принимала деньги.
— И покупала на них мебель для твоей матери?
Борис молчал.
Павел достал телефон.
— Лена сама написала мне утром. Она больше не хочет участвовать и готова вернуть всё, что осталось. Её муж узнал, что Борис оформлял переводы без объяснений.
Я почувствовала не торжество, а странную пустоту. Даже здесь Борис успел превратить близких людей в карманы для своих долгов.
— Сколько осталось? — спросила я.
— Сто сорок тысяч, — ответил Павел. — Остальное ушло.
— А двести тысяч Марины?
— Он обещал вернуть их из денег за продажу студии.
Борис шагнул ко мне.
— Я бы всё исправил.
— Ты даже билет себе купил за мои деньги?
Он посмотрел на смятый лист в руке.
— Это не важно.
— Для меня важно всё.
Телефон Павла зазвонил. Он включил громкую связь.
— Папа, — сказала Лена. — Я уже отправила Яне документы по переводам. И хочу сказать ей правду. Борис просил меня подтвердить, будто это были подарки на семейные праздники. Я отказалась.
Борис закрыл глаза.
— Лена, замолчи.
— Нет. Я слишком долго молчала из-за твоих обещаний.
Звонок оборвался.
Павел разложил бумаги в аккуратную стопку.
— Я могу предложить два варианта. Компания удержит деньги из его зарплаты и выплатит Марине часть суммы, а Борис подпишет признание долга. Или мы прекращаем с ним сотрудничество сегодня.
Борис посмотрел на меня.
— Скажи ему, что я останусь.
— Почему я должна решать?
— Потому что ты моя жена.
— Нет. Потому что тебе нужно, чтобы я снова прикрыла тебя.
Павел ждал.
Я взяла ручку и написала на листе: «Согласна на возврат средств Марине и отдельный расчёт по каждому переводу». Затем поставила подпись.
— Но студия остаётся моей. И Борис больше не имеет доступа к моим счетам, документам и арендаторам.
— Яна…
— Это не обсуждается.
Павел кивнул.
— Тогда он остаётся до полного погашения долга, но без доступа к финансовым операциям. И машину он не покупает.
Борис словно получил удар.
— Я уже внёс задаток.
— Вернёшь из зарплаты, — сказал Павел.
Дома он собрал вещи снова. На этот раз не демонстративно. Футболки легли в сумку ровными стопками, мокасины он снял и долго смотрел на разошедшийся шов.
Я стояла в дверях спальни.
— Ты правда подаёшь на развод? — спросил он.
— Да.
— Из-за денег?
— Из-за того, что ты сделал с доверием.
Он сел на край кровати.
— Я боялся, что все увидят: я не такой успешный, каким кажусь.
— Я видела тебя и без машины.
— И всё равно уйдёшь?
— Я ухожу не от твоей зарплаты. Я ухожу от человека, который брал мою жизнь в залог.
Борис достал из кармана билет на поезд и развернул его. Бумага была помята, но дата читалась.
— Ты хотела, чтобы я уехал.
— Я хотела, чтобы ты хотя бы один раз сам сделал то, что сказал.
Он положил билет на кровать.
— А если я верну всё?
— Вернёшь, потому что это твой долг. Не потому, что я вернусь.
Вечером Марина приехала за ключами. Я передала их ей, а рядом положила подписанное соглашение о возврате залога. Она долго смотрела на меня.
— Простите, что поверила ему.
— Вы не обязаны извиняться за чужую ложь.
В коридоре Борис застегнул сумку.
Марина заметила его и отступила к стене.
— Я действительно думала, что это ваш общий план.
— Он хотел, чтобы вы так думали, — ответила я.
Борис ничего не сказал. Он взял билет и ушёл вместе с сумкой, оставив на полке брелок с маленьким металлическим грузовиком.
Я подняла его, но не стала догонять.
Утром Валентина Петровна принесла мне тетрадь с записями и ткнула пальцем в последнюю страницу.
— Тут ещё один человек приходил к нему, — сказала она.
— Кто?
— Женщина. В дорогом пальто. Борис назвал её «Леной», но ваша сестра, кажется, моложе.
Я посмотрела на дату. Это было за день до первого разговора о продаже студии.
Телефон завибрировал. Сообщение пришло с незнакомого номера: «Я знаю, куда он перевёл последние деньги. Если хотите вернуть их, приезжайте в садовый центр до закрытия».
Я перечитала его дважды.
Потом положила рядом накладные на десять паллет торфа и двести саженцев туи — единственное дело, которое ещё связывало меня с прежней Яной.
В тот день я поехала не за Борисом.
Я поехала за его последней тайной.
А на пассажирском сиденье лежал смятый билет до Саратова — и на обороте уже был написан адрес, которого не знал никто из нас.
