ЧАСТЬ 4
Он уже заложил не мою собственность, а собственную жизнь, и теперь кто-то собирался забрать её у него.
Георгий схватил телефон.
— Это ошибка, — сказал он.
— Тогда позвони в банк, — ответила Марина.
— Я сам разберусь.
— Нет, — остановил его Артём Викторович. — С этого момента вы ничего не решаете один.
Георгий набрал номер. Сначала говорил уверенно, потом начал повышать голос.
— Я не отказываюсь платить! Просто сделка задерживается… Да, квартира не моя, но деньги будут… Нет, поручителя я не подделывал…
Он замолчал.
На другом конце линии ему явно задали вопрос, на который он не ожидал ответа.
— Кто вам сказал? — спросил он уже тише.
Марина посмотрела на меня.
— Они знают о поддельных документах.
Георгий медленно опустил телефон.
— Я хотел взять временный кредит, — сказал он. — Закрыть старый, вернуть деньги Лиде, потом всё исправить.
— Деньги Лиде? — переспросила я.
— Я не мог оставить её ни с чем.
— А меня и Анжелу мог?
Он открыл рот, но слов не нашёл.
В тот же день мы поехали в отделение полиции. Анжела осталась у моей сестры Веры. Я сидела на заднем сиденье такси, держала на коленях её рисунок и видела в окне мокрые дома.
Георгий ехал отдельно с адвокатом, которого ему всё-таки удалось вызвать. Но в коридоре отделения адвокат отвёл его в сторону и сказал:
— Я не буду участвовать в сокрытии подделки. Если вы хотите защиты, рассказывайте правду.
— Ты мне угрожаешь?
— Я отказываюсь от поручения.
Это был первый раз, когда Георгий остался без человека, готового подхватить его ложь.
Следователь показал нам запись с камеры. На ней Георгий стоял у входа в агентство. Рядом был мужчина из посреднической фирмы. Георгий передавал ему папку, оглядывался и говорил:
— Главное, чтобы Тамара ничего не узнала до регистрации. Потом она никуда не денется.
Я услышала собственный страх в его словах, хотя произнесены они были не мной.
— Вы понимаете, что сказали? — спросил следователь.
Георгий смотрел на экран.
— Я был в отчаянии.
— Вы сказали: «Она никуда не денется».
— Я не это имел в виду.
— Запись говорит обратное.
Он впервые услышал себя со стороны. Его лицо стало пустым, будто из него вынули всё, чем он прикрывался: зарплату, уверенность, громкий голос и привычку обвинять меня.
Деньги он действительно занял, чтобы оплатить подарки Лидии, закрыть просроченные платежи и внести задаток за квартиру, которую собирался снять для неё. Когда банк потребовал возврат, Георгий решил продать мою квартиру, не поставив меня в известность.
Лидия дала показания первой.
Она призналась, что верила в его историю о скором разводе. Но когда увидела документы и услышала запись, вернула ему ключи от арендованной квартиры.
— Я тоже виновата, — сказала она мне в коридоре. — Я не спрашивала, откуда у него деньги.
— Теперь спрашиваете?
— Теперь понимаю, что надо было.
Я кивнула. Мне не хотелось ни ругаться, ни торжествовать. Чужая ошибка не возвращала мне десять месяцев бессонных ночей.
Через две недели регистрационную запись окончательно заблокировали. Подпись признали поддельной. Агентство отказалось от договора и передало материалы следствию. Банк добился взыскания с Георгия, но моей квартирой он больше распоряжаться не мог.
Мы подали на развод.
Он пытался вернуть контроль звонками.
Сначала звонил по вечерам.
— Тамара, давай поговорим спокойно.
— Мы всё сказали.
— Я ошибся.
— Ты подделал подпись.
— Я был в тупике.
— Ты поставил меня в этот тупик сам.
Потом он писал длинные сообщения. Обещал лечиться, начать сначала, стать другим. Я читала их утром, пока закипал чайник, и удаляла, не отвечая.
Однажды он приехал к дому. Я увидела его через окно: он стоял под козырьком и держал в руках тот самый букет, который когда-то подарил мне после рождения Анжелы.
Я не вышла.
Вера стояла рядом.
— Ты уверена?
— Да.
— Он может измениться.
— Может. Но я больше не обязана ждать, пока он это проверит на мне.
Через месяц Георгий пришёл забрать вещи. В спальне ещё оставалась фотография с нашего первого совместного путешествия. Он снял её со стены и долго держал в руках.
— Ты правда ничего не оставишь?
— Я оставлю тебе всё, что ты сам выбрал.
Он положил фотографию на пустую полку.
В шкафу остались только три его рубашки и футляр от часов. Комната выглядела непривычно просторной. На подоконнике лежал маленький блокнот Анжелы с рисунком жёлтого дома. Я взяла его и впервые заметила, что красная крыша на картинке была наклонена набок, словно дом пережил сильный ветер, но всё равно устоял.
Через три месяца развод завершили. Квартиру признали моей собственностью, как и было до брака. Георгию назначили наказание за подделку документов и обязали возместить причинённый ущерб. Банк забрал его машину, а агентство взыскало расходы. Лидия исчезла из нашей жизни.
Я не радовалась его потерям.
Я просто перестала закрывать собой яму, которую он выкопал.
Прошло полгода.
Мы с Анжелой переехали в мою квартиру. Она была небольшой, зато окна выходили на старый парк. Я устроилась администратором в частную школу, а по вечерам снова стала рисовать. Раньше на это не хватало сил.
Анжела записалась на плавание. По утрам она собирала рюкзак, ворчала из-за мокрых волос и спорила со мной, можно ли есть хлопья прямо из коробки.
Иногда она спрашивала о папе.
— Он живёт один?
— Да.
— Ему грустно?
Я подумала и ответила честно:
— Наверное.
— А тебе?
— Иногда. Но грусть не значит, что надо возвращаться туда, где было страшно.
Она долго молчала, а потом обняла меня.
В первый снег мы вышли в парк. Анжела несла новый рисунок. На нём был тот же жёлтый дом, но теперь рядом росло большое дерево, а на крыше сидела птица.
— Это наш дом, — сказала она. — Только теперь он крепкий.
— Да, — ответила я. — Теперь крепкий.
В тот вечер пришло последнее сообщение от Георгия.
«Я погасил часть долга. Врачи говорят, что мне нужна помощь. Можно я хотя бы иногда буду приходить? Я скучаю по вам».
Я долго смотрела на экран.
Потом написала: «Ты можешь видеться с Анжелой по договорённости и только в безопасном месте. В нашу квартиру ты не войдёшь. Я не возвращаюсь к прошлому».
Он ответил почти сразу: «Ты стала чужой».
Я выключила телефон.
На кухне закипел чайник. В окне отражался жёлтый свет, а на столе лежал блокнот с рисунком Анжелы. Маленький металлический якорь на моей ручке зацепился за его угол.
Я провела пальцами по бумаге и закрыла блокнот.
Дом устоял.
Пропустили начало?
