ЧАСТЬ 4
…Вера не сразу отдала мне расписку. Она держала её двумя пальцами, будто бумага могла обжечь.
На листе были размазаны чернила, но почерк оставался узнаваемым. Андрей написал, что взял деньги из общего счёта «для закрытия личного обязательства перед бывшим партнёром». Внизу стояла его подпись и дата.
Я прочитала строку дважды.
— Какого обязательства? — спросила я.
Андрей молчал.
Олег Сергеевич наклонился к документу.
— Здесь номер дела о банкротстве.
Вера подняла глаза.
— Ты сказал, что у тебя нет долгов.
— Это старый долг.
— Ты сказал, что деньги идут на ребёнка.
— Я собирался вернуть их.
— Ты поселил меня сюда, чтобы заложить чужой дом, а мне говорил, что строишь для нас семью.
Вера говорила тихо. От этого её слова звучали страшнее крика.
Андрей сделал шаг к ней.
— Я пытался выбраться.
— За счёт Марины?
— Она всё равно собиралась со мной разводиться.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость, но не та, что заставляет кричать. Другая. Холодная. Собранная. Злость человека, которому наконец вернули его собственные факты.
— Я собиралась поговорить с тобой о раздельных счетах, — сказала я. — Не о разводе.
— Ты уже наняла Олега.
— Потому что ты воровал.
— Я не воровал!
Он ударил ладонью по столу. Ваза с эвкалиптом качнулась, несколько сухих листьев упали на пол.
Ребёнок у соседки снова заплакал.
И Вера сделала то, чего я не ожидала.
Она взяла младенца на руки, повернулась к Андрею и сказала:
— Мы уезжаем.
— Куда?
— Неважно.
— У тебя нет денег.
— Деньги есть у меня. Те, которые ты перевёл на мой счёт.
Андрей усмехнулся.
— Они мои.
— Нет. Ты сам написал, что это вложение в мою фирму. Олег сказал, что перевод можно вернуть законным способом.
Олег Сергеевич кивнул.
— Если Вера направит деньги обратно на счёт Марины и приложит расписку, это существенно изменит положение. Но потребуется подтверждение, что она не участвовала в подделке.
— Я участвовала только в одном, — сказала Вера. — Я поверила ему.
Я посмотрела на её ребёнка. Девочка спала, прижавшись щекой к её плечу. Жёлтая луна на ручке коляски качалась возле моей ноги.
— Тебе есть куда поехать? — спросила я.
Вера сглотнула.
— К сестре. Она живёт в соседнем городе. Но у меня нет машины.
— Возьми мою.
Андрей резко повернулся ко мне.
— Ты серьёзно?
— Машина принадлежит мне. Как и дом. Я сама решу, кому её дать.
— Ты помогаешь женщине, которая пришла разрушить твою семью?
Вера опустила глаза.
— Я не пришла разрушать вашу семью. Я думала, что она уже закончилась.
— Ты носила мои часы, — сказала я.
Она провела пальцами по запястью.
— Он подарил их мне и сказал, что это вещь из вашей общей поездки. Я узнала правду только неделю назад.
В памяти всплыла та ночь, когда Андрей вернулся домой под утро и сказал, что задержался на совещании. Я поверила ему. Не потому, что он заслуживал доверия, а потому, что мне было страшно признать обратное.
Вера достала телефон.
— Я покажу ещё кое-что.
На экране были фотографии документов. Андрей отправлял ей сообщения о доме, о моём согласии, о «последнем шаге». В одном сообщении он писал: «Когда она пустит тебя внутрь, всё будет выглядеть естественно».
Я не стала читать дальше.
— Удали это, — сказал Андрей.
— Нет.
— Вера, я могу заблокировать твой счёт.
— Уже не можешь.
Она посмотрела на Олега Сергеевича.
— Мы утром подали заявление на возврат средств и уведомили банк о спорной операции.
Андрей резко побледнел.
— Ты всё это подготовила заранее?
— Да.
— Почему тогда приехала сюда?
Вера впервые посмотрела на меня прямо.
— Потому что хотела увидеть, правда ли ты живёшь в доме, который обещал мне. И потому что Марина написала: «Пусть он думает, что всё контролирует».
Андрей перевёл взгляд на меня.
— Ты с ней сговорилась.
— Нет. Я дала ей возможность выбрать, что делать с ложью, в которую ты её втянул.
За воротами остановилась машина банка. Из неё вышел мужчина с папкой и телефоном. Олег Сергеевич заранее вызвал его для отмены заявки на залог.
Андрей метнулся к выходу.
— Я не позволю вам забрать мои деньги.
— Твои? — Вера подняла расписку. — Тогда объясни, почему ты написал, что деньги принадлежат моей фирме.
Он остановился.
Мужчина от банка подошёл к крыльцу.
— Господин Орлов, нам нужно уточнить несколько сведений о заявке.
— Я никуда не пойду.
— И не нужно. Здесь достаточно места.
Андрей оглянулся. Вокруг стояли коробки, детская кроватка, грузчики и люди, которых он привёл сюда, чтобы сыграть роль счастливого хозяина дома.
Он хотел, чтобы все увидели новую семью.
Но все увидели документы.
Вера собрала вещи ребёнка. Я помогла ей сложить в сумку кремовое одеяло и маленькую бутылочку с тёплой водой. Андрей наблюдал, как она уходит, и с каждым шагом становился меньше — не от расстояния, а от того, что у него отнимали все придуманные им роли.
— Марина, — сказал он, когда Вера уже стояла у машины. — Я могу всё объяснить.
— Ты уже объяснил.
— Я любил тебя.
— Возможно.
Он вздрогнул от этого ответа сильнее, чем от обвинений.
— И всё равно ты это сделала?
— Любовь не даёт тебе права подделывать мою подпись.
Олег Сергеевич протянул мне ключи от сейфа.
— Что теперь?
Я посмотрела на гостевую спальню. Там ещё стояла незакрытая коробка с детскими пелёнками. На стене висела фотография нашего свадебного дня. Андрей улыбался на ней так, будто уже тогда знал, что любое обещание можно заменить удобной версией правды.
Я сняла фотографию со стены и положила её лицом вниз.
— Теперь он собирает свои вещи.
Андрей усмехнулся.
— Ты выгоняешь меня?
— Нет. Я прекращаю разрешать тебе жить здесь без моего согласия.
Он поднялся наверх. Через десять минут вернулся с двумя сумками. На лестнице осталась его рубашка, зацепившаяся за латунный крючок. Я сняла её и передала ему.
— Забери всё.
— Даже это?
— Особенно это.
Он взял рубашку, но не уходил.
— Ты думаешь, Вера будет тебе благодарна?
— Я не покупаю благодарность.
— А чего ты хочешь?
Я посмотрела на папку с поддельной подписью.
— Чтобы никто больше не называл кражу семейным планом.
После его ухода мы не стали праздновать. Олег Сергеевич уехал в банк, Лидия подписала заявление, а Вера долго стояла у машины, прижимая ребёнка к груди.
— Я понимаю, если ты не хочешь больше меня видеть, — сказала она.
— Я тоже так думала утром.
— И что изменилось?
Я посмотрела на жёлтый брелок-луну, который она сняла с коляски.
— Я поняла, что ты пришла сюда не как победительница. Ты тоже была частью его плана.
Вера кивнула. По её щекам текли слёзы.
— Я верну деньги.
— Верни. И сохрани расписку.
— А дом?
— Останется моим.
— Я знаю.
Она села в машину. Перед тем как закрыть дверь, протянула мне брелок.
— Он был на коляске с того дня, как родилась Софья. Я хочу, чтобы ты его оставила.
— Почему?
— Потому что сегодня он напомнил мне: ребёнка нельзя приносить в чужую ложь, как доказательство любви.
Я взяла маленькую жёлтую луну.
Внутри дома всё ещё пахло эвкалиптом и картоном. На полу лежали сухие листья из разбитой вазы, а рядом стояла кроватка, которую Андрей приказал поставить для своей новой жизни.
Я подняла её и вынесла обратно во двор.
Грузчики молча разобрали кроватку. Один из них спросил, куда отвезти вещи.
— Вера назовёт адрес, — ответила я.
Когда машина тронулась, маленькая луна качнулась на зеркале заднего вида и блеснула в солнечном свете.
А на столе осталась папка с моей поддельной подписью — единственная вещь, которую Андрей не смог забрать с собой.
Пропустили начало?
