ЧАСТЬ 4

— Он сказал, что я не смогу? — переспросила я.

— Он сказал, что вы переживаете тяжёлый семейный кризис и не в состоянии руководить проектом, — ответила Элейн. — Я решила проверить это лично.

Дерек поднял голову.

— Оливия, не надо превращать семейную ссору в карьерную войну.

Я прикрыла ладонью телефон.

— Ты звонил моей бывшей руководительнице?

— Я пытался защитить тебя от решения, о котором ты пожалеешь.

Элейн всё услышала.

— Оливия, предложение действует до пяти часов вечера. Если вы согласны, пришлите подтверждение сегодня.

Я посмотрела на часы над холодильником. Было десять минут первого.

Ещё утром Дерек собирался получить кредит на дом, деньги агентства и новую компанию с Джессикой. К обеду у него осталась только дорожная сумка, поставленная у двери, и лицо человека, который внезапно увидел собственную схему целиком.

— Я согласна, — сказала я.

Дерек резко поднялся.

— Ты даже не обсудила это со мной!

— Девять лет обсуждала.

— А Джек?

Вот этого я боялась больше всего.

Не кредита. Не поддельной подписи. Не Джессики.

Джека.

Мой сын был в школе, но его имя уже лежало между нами, как последняя карта.

— Джек останется со мной, — сказала я.

— Ты увезёшь его в другой штат?

— Не завтра. И не без разговора. Но я больше не буду отказываться от работы, чтобы тебе было удобно.

Дерек усмехнулся.

— Ты думаешь, тебя возьмут после всего этого?

— Меня уже взяли.

Элейн попросила прислать письмо до пяти. Я нажала отбой и открыла электронную почту на ноутбуке.

Джессика стояла у кухонной стойки, не снимая серебряной броши.

— Я не знала, что он подделал вашу подпись, — сказала она.

— Но знала, что он уходит от меня?

Она опустила взгляд.

— Он сказал, что вы давно живёте как соседи. Что ты держишься за него из-за денег. Что он уже всё решил.

Я горько усмехнулась.

— А он сказал, что деньги на новую компанию его?

— Да.

— Тогда ты тоже была ему нужна не как человек.

Джессика сжала край стойки.

— Я поняла это в самолёте. Он всю дорогу говорил о сделке, о доле, о том, как скоро станет независимым. А когда я спросила, почему в документах фигурирует ваш дом, он сказал, что ты подпишешь всё, если он надавит на чувство вины.

Дерек бросил на неё тяжёлый взгляд.

— Ты могла просто поговорить со мной.

— Я разговаривала, — ответила она. — Ты не слушал. Ты ждал, когда я стану удобной.

Телефон Майи снова зазвонил.

— Это банк, — сказала она. — Они отменили заявку на кредит. И требуют письменное объяснение по поводу подписи.

Дерек сел.

— Я верну деньги.

Майя открыла папку.

— Деньги агентства уже заморожены. Компания «Пайн-Гласс» лишилась первоначального взноса. А владельцы вашей фирмы назначили внутреннюю проверку.

— Ты всё разрушила, — сказал он мне.

Я посмотрела на его руки. На безымянном пальце осталась светлая полоса там, где он снял обручальное кольцо перед поездкой. Я раньше принимала это за случайность. Теперь поняла: он сделал это заранее.

— Нет, Дерек. Я просто перестала держать это на себе.

В три часа я забрала Джека из школы. Он выбежал ко мне с рюкзаком, из которого торчал пластмассовый хвост трицератопса.

— Мама, папа приехал?

— Да.

— Он привёз подарок из гор?

Я присела перед ним и поправила ремень на его рюкзаке.

— Папа привёз много разговоров. Но сначала мы поедем за мороженым.

— А потом домой?

Я посмотрела на папку на пассажирском сиденье. На письма банка. На предложение из Сиэтла. На заявление Розы. На документ, который доказывал: я не сходила с ума и не разрушала семью из ревности.

— Сегодня — к бабушке, — сказала я. — А потом решим, где нам будет лучше.

Вечером Дерек пришёл к моей матери. Он не принёс цветов и не придумал красивого объяснения. В руках у него был небольшой пластиковый пакет.

— Я хочу увидеть Джека, — сказал он.

— Увидишь. Но не будешь обсуждать со мной кредит, работу или развод при нём.

— Ты уже всё решила?

— Я решила только одно: Джек не станет частью твоей сделки.

Он кивнул и передал пакет сыну. Внутри оказался новый набор динозавров.

Джек достал трицератопса, поставил его на пол и нахмурился.

— Папа, почему ты уехал с Джессикой?

Дерек побледнел.

— Это была работа.

— А мама тоже поедет на работу?

Я увидела, как Дерек посмотрел на меня. В этом взгляде впервые не было уверенности, что я всё исправлю за него.

— Да, — ответила я. — Мама поедет на работу.

— В горы?

— В Сиэтл. Если мы решим, что это наш путь.

Джек поставил игрушечного динозавра на папку с банковскими документами.

— Тогда ему нужен ремень. А то он снова потеряется.

Я рассмеялась — коротко, неожиданно для самой себя.

Дерек ушёл до ужина. На следующий день он подписал соглашение о возврате денег агентству и отказался от доли в «Пайн-Гласс». Не из раскаяния. Он хотел сохранить место и имя. Но Джессика всё равно вышла из проекта, а владельцы агентства не оставили его руководителем.

Роза подтвердила, что не заверяла моё присутствие. Банк закрыл заявку. Томас сохранил работу после того, как передал документы владельцам. Майя помогла мне разделить счета и составить план расходов, чтобы я больше никогда не путала семейную верность с финансовой зависимостью.

С Дереком мы не стали друзьями.

Мы стали родителями, которым приходилось говорить о расписании, школьных собраниях и лечении простуды, не прикасаясь к старым ранам без необходимости.

Иногда он пытался объяснить, что хотел лишь «нового начала». Я не спорила. Новое начало не требовало бы поддельной подписи и чужого дома в залоге.

Через неделю я отправила Элейн подтверждение. Не длинное письмо. Не оправдание.

«Я принимаю предложение».

В день видеособеседования Джек сидел на ковре и строил из динозавров город. Он попросил меня показать комиссии свой самый высокий небоскрёб.

Я развернула ноутбук.

— Это не небоскрёб, — серьёзно сказал он. — Это место, где люди не теряются.

Элейн улыбнулась.

Я посмотрела на папку с документами. Она лежала рядом с моими старыми визитными карточками, но больше не казалась тяжёлой.

Джек поставил маленького трицератопса на крышу игрушечного города и сказал:

— Мама, смотри, он нашёл дорогу.

Я нажала кнопку подтверждения и ответила:

— Да, милый. И на этот раз карту держу я.