ЧАСТЬ 4

Я перечитала дату трижды.

В библиотеке стало так тихо, что я услышала, как в камине лопнула поленья.

— Этого не может быть, — сказала я.

Томас держал копию обеими руками.

— Подпись вашего отца стоит под поручительством на двенадцать миллионов. Но дата показывает: документ оформлен спустя три года после его смерти.

Отавио забрал лист.

— Значит, Марсело подделывал не только подпись Елены.

Марсело резко повернулся к нему.

— Я ничего не подделывал.

— Тогда объясните, почему документ подан от имени человека, которого уже нет в живых, — сказала я.

Он сжал челюсть.

— Я подписал его не ради себя.

Ванесса выронила бокал. Стекло разбилось о каменный пол.

— Что ты сейчас сказал?

Марсело прикрыл глаза ладонью. Его дорогой костюм вдруг стал слишком большим, словно принадлежал не ему, а человеку, которого он пытался изображать.

Банковский управляющий положил на стол телефон.

— У нас есть ещё одна проблема. Если поручительство недействительно, ваш кредит обеспечен только залогом дома. Но дом не ваш. А деньги уже выведены.

— Куда? — спросила я.

Он посмотрел на Марсело.

— На счёт компании Рауля Риваса.

Рауль отступил к двери.

— Не втягивай меня.

— Ты получил четыре перевода, — сказал управляющий. — Последний вчера ночью.

Ванесса резко повернулась к брату.

— Ты говорил, что деньги идут на покупку нашего ресторана.

— Я ничего не знал о доме! — выкрикнул Рауль.

Марсело ударил ладонью по столу.

— Хватит! Без этих денег я бы потерял всё.

— Ты уже потерял доверенность, — сказал Отавио. — Остальное случилось позже.

Я смотрела на мужа и пыталась совместить его с человеком, который десять лет по утрам целовал меня в висок. Передо мной стоял не хищник из чужой истории. Передо мной стоял испуганный человек, который однажды сделал первый шаг к обману, а потом каждый следующий называл спасением.

— Почему? — спросила я.

Марсело усмехнулся без радости.

— Твой отец знал, что я не смогу удержать бизнес. Он оставил всё тебе, потому что считал меня временным управляющим. Даже после нашей свадьбы он не доверял мне.

— Он не доверял тебе после того, как ты трижды просил у него деньги.

— Я хотел доказать, что достоин тебя.

— Поэтому взял деньги без моего ведома?

— Сначала я собирался вернуть. Потом фирма выросла. Потом появились долги. Потом появилась Ванесса, потому что она не смотрела на меня как на должника твоего отца.

Ванесса отшатнулась.

— Ты сказал, что любишь меня.

— Я говорил то, что нужно было говорить, чтобы ты помогла получить доступ к счетам.

Её лицо изменилось. Она сняла с запястья мой браслет и положила его на стол.

— Значит, я тоже была частью плана?

Марсело промолчал.

Этого молчания хватило.

Мария де Лурдес села в кресло. Её пальцы дрожали на медном ключе.

— Я всю жизнь говорила, что мой сын лучше всех, — прошептала она. — А он даже меня сделал соучастницей.

— Вы сами отдали ему ключ, — напомнила я.

Она кивнула.

— Да. И я верну его вам.

Она положила ключ рядом с браслетом.

Банковский управляющий объяснил последствия: залог отменят, если фонд официально подтвердит право собственности и банк получит план возврата средств. Компания же должна будет пройти финансовую проверку. Это не означало немедленного краха, но Марсело больше не мог распоряжаться ни одной крупной суммой.

— Вы можете забрать всё, — сказал Отавио. — Дом, компанию, счета фонда. И передать материалы о поддельных документах тем, кто занимается такими делами.

Я посмотрела на Марсело.

— Если я заберу компанию, рабочие останутся без зарплаты.

— Это ваша цена за милосердие? — спросил он.

— Нет. Это моя цена за ответственность. В отличие от тебя, я не стану рушить чужие жизни, чтобы наказать одного человека.

Марсело поднял на меня глаза.

— Ты оставишь мне компанию?

— Нет. Я оставлю её тем, кто действительно работал. Управлять будет Томас. Ты подпишешь передачу доли и будешь возвращать деньги по графику. Без доступа к счетам.

— А если я откажусь?

Отавио спокойно ответил:

— Тогда документы уйдут дальше, а банк потребует всё немедленно.

Марсело посмотрел на бумаги, на Ванессу, на мать. Никто не протянул ему руку.

Он взял перьевую ручку.

— Ты подготовила это заранее?

— Отец подготовил возможность. Решение приняла я.

Он подписал первый лист. Потом второй. На третьем рука у него задрожала.

— Ты правда никогда меня не любила? — спросил он.

Я ответила не сразу.

— Любила. Именно поэтому так долго принимала ложь за слабость, а не за выбор.

Он опустил голову.

Ванесса сняла браслет окончательно и протянула его мне.

— Я не знала, что он женат, когда всё началось, — сказала она. — Потом узнала. Осталась, потому что решила: если он способен бросить тебя ради меня, значит, я важнее.

— А теперь?

— Теперь понимаю, что он бросал не людей. Он бросал ответственность.

Она ушла, не взяв ни одного чемодана. Рауль последовал за ней, оставив на столе карту от своего ресторана и расписку о полученных деньгах.

Мария де Лурдес задержалась у камина.

— Ты ненавидишь меня?

— Сегодня я слишком устала для ненависти.

— А завтра?

— Завтра решу, хотите ли вы попросить прощения или просто хотите снова оказаться рядом с победителем.

Она кивнула и вышла.

К полудню документы были заверены. Банк остановил взыскание. Томас получил полномочия восстановить счета, а Отавио передал копии поддельных бумаг в соответствующую службу. Марсело не арестовали и не увезли: он сам приехал подписать обязательства, потому что иначе потерял бы всё сразу. Его дальнейшая судьба зависела от того, вернёт ли он деньги и сможет ли объяснить происхождение каждой подписи.

Я не вернулась в спальню.

В библиотеке на столе остались ключ, браслет и моя фотография отца. Я забрала только фотографию и браслет. Ключ оставила Марии де Лурдес.

— Зачем? — спросил Отавио.

Я посмотрела на медный металл.

— Пусть однажды она сама откроет сейф и увидит, сколько лет прожила рядом с ложью.

Марсело стоял у лестницы с подписанными документами. Он хотел что-то сказать, но я подняла руку.

— Не обещай мне исправиться.

— Я не обещаю, — ответил он. — Я буду возвращать деньги.

Это были первые слова за весь день, которые не требовали от меня веры.

У выхода я остановилась возле мраморного пола. Там, где ночью лежали ключи, осталась тонкая царапина.

Я провела по ней пальцами и вспомнила, как легко они бросили мне право на этот дом.

Потом взяла со стола последний документ фонда, свернула его и сказала Томасу: