ЧАСТЬ 4

Я прижала телефон к уху.

— Какая ещё страница?

За окном автомобиль Лиама выезжал со двора. Красные огни исчезли за углом, а Хейли спала у меня на руках, не зная, что её отец только что пытался превратить её имя в пункт договора.

— Здесь указано, что квартира должна перейти в распоряжение другого человека после вашего развода, — сказал мужчина.

— Какого человека?

Он назвал имя.

Не Нины.

Я знала его.

Это был мой отец.

Точнее, человек, которого я считала своим отцом до двадцати лет.

Я села на ступеньку. Вера опустилась рядом, а Светлана забрала у меня Хейли, чтобы я могла свободно дышать.

— Марина, что случилось? — спросила Вера.

— Лиам не просто хотел оставить меня без дочери. Он собирался забрать квартиру через моего отца.

Мой отец умер семь лет назад. Но квартира досталась мне от него по завещанию, и после рождения Хейли я оформляла новые документы. Лиам тогда настоял, чтобы он «помог разобраться с бумагами».

Я помнила тот вечер.

Старый письменный стол. Запах пыли и воска. Лиам стоял за моим плечом и торопил меня, пока я подписывала несколько листов.

— Это обычное подтверждение права собственности, — говорил он.

Я поверила.

Теперь оказалось, что среди этих листов был документ о передаче доли в залог. Лиам использовал его как обеспечение займа, а деньги отправил на аренду квартиры для Нины и оплату будущей опеки над Хейли.

— Но почему там имя моего отца? — спросила я.

Мужчина из центра ответил не сразу.

— Потому что в старом договоре он указан как созаёмщик.

Я почувствовала холод под сердцем.

Мой отец никогда не подписывал никаких займов после своей смерти.

В 20:03 мы поехали в архив нотариальной конторы. Вера держала Хейли в переноске, Светлана ехала следом. Я не хотела больше оставаться одна с бумагами, которые могли изменить мою жизнь одним росчерком.

Нотариусом оказалась пожилая женщина с серебряными очками на цепочке. Она долго листала журнал, потом подняла глаза.

— Этот документ был заверен через четыре месяца после смерти вашего отца.

— Значит, он поддельный?

— Возможно. Но есть странность. В журнале стоит подпись моего бывшего помощника.

— Где он сейчас?

Она сняла очки.

— Его зовут Павел. Он уволился через неделю после этого оформления.

В 21:15 мы нашли Павла в мастерской по ремонту часов. Он сидел под яркой лампой, а рядом лежали разобранные механизмы и маленькие отвёртки.

Когда я назвала имя Лиама, Павел закрыл глаза.

— Я ждал, что вы придёте.

— Вы подделали документ?

— Нет. Я отказался.

— Тогда почему ваша подпись в журнале?

Он достал из ящика тонкую тетрадь в коричневой обложке.

— Лиам принёс готовые бумаги. Сказал, что вы всё подписали и ваш отец оставил доверенность. Я попросил оригинал доверенности. Он пообещал принести на следующий день.

— И не принёс?

— Пришёл его отец.

Я замерла.

Отец Лиама, Ричард, был владельцем фирмы, где работал мой муж. Мы виделись всего несколько раз. Он всегда говорил со мной так, будто я случайная официантка за его столом.

Павел продолжил:

— Ричард сказал, что если я не заверю документ, меня обвинят в краже печати. Я испугался. Но подпись Марины я не поставил. Её поставил сам Ричард.

Вера сжала моё плечо.

— Почему вы молчали столько лет?

Павел посмотрел на свои руки.

— Потому что Лиам каждую неделю присылал мне фотографии вашей дочери. Он писал, что знает, где учатся мои внуки.

Это был поворот, которого я не ожидала.

Лиам не действовал один.

В 22:40 мы приехали к дому Ричарда. Он открыл нам в халате, с бокалом воды в руке.

— Марина, поздно для визитов.

— Для поддельных документов тоже поздно.

Он взглянул на Павла и поставил стакан на стол.

— Вы не понимаете, как устроен бизнес.

— А вы не понимаете, что я больше не та женщина, которой можно подсунуть бумаги возле детской кроватки.

— Лиам хотел защитить семью.

— Какую? Ту, которую собирался бросить ради Нины?

Ричард поджал губы.

— Нина была временной ошибкой.

— Моя дочь тоже была ошибкой?

Он не ответил.

Я положила на стол копии всех документов: выписки, заявление с поддельной подписью, договор с центром, записи Павла и заключение нотариуса.

— Завтра эти бумаги увидят не только ваши бухгалтеры. Но я пришла не за этим.

Ричард посмотрел на меня.

— Чего вы хотите?

— Чтобы Лиам больше не подходил к Хейли без свидетелей. Чтобы квартира осталась моей. И чтобы вы лично подписали признание, что ваш сын использовал вашу компанию для оплаты своего плана.

Он усмехнулся.

— Вы думаете, я стану уничтожать собственного сына?

— Нет. Я думаю, вы выберете бизнес.

В этот момент его телефон зазвонил. На экране высветилось имя Лиама.

Ричард включил громкую связь.

— Папа, всё пошло не так. Марина нашла Павла. Нужно срочно перевести деньги со счёта компании, пока она не подала документы.

Ричард медленно посмотрел на меня.

Лиам продолжал говорить, не подозревая, что его слышат все.

— И отправь Нину в аэропорт. Она знает слишком много. Если она заговорит, мы потеряем всё.

Ричард отключил вызов.

На столе между нами лежал его бокал. Вода дрожала от движения руки.

— Он собирается бросить вас, — сказала я.

— Он собирается бросить всех, — ответил Ричард.

Утром Лиам приехал к квартире с детским креслом и двумя сумками. Он открыл дверь своим ключом, но в прихожей его встретили Вера, Павел и Нина.

Я стояла в гостиной с Хейли на руках.

— Ты не имеешь права входить сюда, — сказала я.

— Это моя дочь.

— А это мой дом.

— Ты всё разрушила.

— Нет. Я просто перестала подписывать бумаги, не читая их.

Нина положила на комод конверт.

— Здесь мои показания и копии переводов.

Лиам посмотрел на неё с ненавистью.

— Ты предала меня.

— Нет, — ответила она. — Я наконец перестала помогать тебе предавать других.

Он повернулся ко мне.

— Марина, я могу всё объяснить.

— Объясни Хейли, почему ты нанял место для неё там, где дети даже не знают, сколько пробудут.

Лиам побледнел.

— Я хотел, чтобы у неё была стабильность.

— Стабильность — это не комната, оплаченная украденными деньгами. Это человек, который приходит ночью, когда ребёнок кашляет.

Я передала ему детскую бутылочку, которую он когда-то купил сам. На пластике остались следы зубов Хейли.

— Подержи её.

Он неуверенно взял дочь.

Хейли открыла глаза и заплакала.

Лиам застыл, не понимая, как держать маленькое тёплое тело, которое не знало его рук.

— Она голодная, — сказала я.

— Что делать?

— Ты ведь собирался забрать её.

Он посмотрел на бутылочку.

— Марина…

— Накорми её.

Он попытался вставить соску, но Хейли отвернула голову. Лиам растерялся, и ребёнок заплакал сильнее.

Я забрала дочь, но не из жалости к нему. Просто Хейли не должна была платить за его неумение быть отцом.

Позже Ричард подписал документы о признании долга и отказался от требований на квартиру. Нина вернула все деньги, которые успела получить, и дала письменные показания. Павел сохранил свою мастерскую и впервые за много лет перестал прятать глаза, когда видел мою фамилию.

Лиам потерял работу не потому, что я попросила его уволить. Ричард сам снял его с должности, когда понял: сын пытался украсть деньги у компании, квартиру у меня и ребёнка у женщины, которая каждую ночь записывала время кормления в красную тетрадь.

Развод всё равно состоялся.

Но Хейли не отправили в «Лунный сад». Она осталась со мной. Встречи с Лиамом проходили только рядом с психологом, пока он не научился приходить вовремя, приносить нужную смесь и не называть заботу контролем.

Через год он попросил увидеть красную тетрадь.

Я принесла её на встречу и открыла страницу с датой рождения Хейли.

В 03:17 я написала: «Она наконец дышит. Я тоже».

Лиам долго смотрел на эти слова.

— Ты всё это время записывала, как я отсутствовал?

— Нет, — сказала я. — Я записывала, как она выживала.

Он провёл пальцем по краю страницы, но не попросил забрать тетрадь.

Уходя, он заметил жёлтый браслет на моём запястье.

— Ты всё ещё его носишь?

— Он напоминает мне не о тебе.

— О чём тогда?

Я посмотрела на Хейли, которая держала в кулаке свою маленькую бутылочку.