ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл его слов.
В зале снова зашумели.
— На кого? — спросила я.
Итан не отвёл взгляда.
— На сержанта Ноя Беннета.
У меня перехватило дыхание.
Ной погиб в тот день. Я видела, как обломок рухнул рядом с ним. Видела, как спасатели накрыли его тело термоодеялом. Именно ради его эвакуации Итан вернулся в огонь, а потом вытащил меня.
— Это невозможно, — прошептала я.
— Я тоже так думал, — ответил он. — Пока не увидел регистрационные данные.
Судья ударил ладонью по столу.
— Заседание откладывается на два часа. Никто не покидает здание без разрешения.
Райан засмеялся.
— Вы слышали? Она даже смерть превратила в доказательство.
— Заткнись, — сказала мать.
Он повернулся к ней с таким выражением, будто впервые увидел не мать, а препятствие.
— Ты обещала, что она не сможет говорить.
Я заметила, как журналист поднял голову. Его ручка остановилась над блокнотом.
Райан понял ошибку слишком поздно.
Итан наклонился ко мне.
— Фирма зарегистрирована на основании старого военного удостоверения Беннета. Но средства поступали от человека, который знал код доступа к закрытому архиву.
— Райан?
— Скорее всего. Но есть ещё один вариант.
Он посмотрел на мою мать.
Эвелин закрыла лицо руками.
— Я не знала, что он собирается перевести всё, — сказала она. — Он только просил подписать доверенность.
— Какую доверенность? — спросил судья.
Мать подняла глаза.
— На управление семейными активами. Он сказал, что это нужно для налогов.
Адвокат отца быстро просмотрел бумаги.
— Здесь не доверенность. Это заявление о передаче акций.
Райан дёрнулся к нему, но охранник перегородил проход.
— Ты подписала? — спросила я.
— Да.
— Почему?
Она долго смотрела на меня.
— Потому что он сказал, что если компания останется у тебя, люди узнают о твоей операции. Он обещал уничтожить документы, если я помогу ему. Я боялась, что тебя снова отправят туда, откуда ты вернулась.
— Ты не защищала меня, мама. Ты отдала ему оружие.
Эти слова ранили её сильнее крика.
В комнату вошёл старик в выцветшей форме. Итан резко выпрямился.
— Доктор Харпер?
Старик кивнул и положил на стол маленький металлический жетон.
— Я был полевым врачом в ту ночь. Ной Беннет выжил.
Мир качнулся.
— Но я видела его тело.
— Вы видели человека в его форме. Ной получил ожоги лица и потерял память на несколько месяцев. Его вывезли под другим именем, потому что враг разыскивал всех участников операции.
— Почему он объявился сейчас?
Доктор Харпер посмотрел на Райана.
— Потому что этот человек нашёл его первым.
Райан побледнел.
— Я никогда его не видел.
— Вы приезжали в лечебницу, — сказал доктор. — Предлагали деньги за подпись. Ной отказался. Тогда вы использовали его старое удостоверение и сказали, что иначе компания погибнет.
Райан попятился.
— Он ничего не помнит.
— Достаточно помнит, — ответил доктор.
Ной вошёл последним. Он был худым, с заметным шрамом у виска. В руке держал деревянную трость, на рукояти которой были вырезаны три короткие зарубки.
Я узнала её.
Когда-то мы отмечали ими число спасённых людей.
— Клэр, — сказал Ной.
Я не смогла ответить.
Он подошёл и положил трость между нами.
— Я помнил твой голос. Не лицо. Не имена. Только голос, который кричал: «Не оставляйте Беннета».
У Райана задрожали губы.
— Вы ничего не докажете.
Ной повернулся к нему.
— Я уже доказал. Я пришёл сам.
Итан передал судье заявление Ноя, медицинские записи и копию перевода акций. Документы показывали: Райан оформил фирму на имя Беннета, но право распоряжаться ею оставил за собой. Он хотел получить компанию, закрыть военные проекты и продать разработки частным посредникам.
Вот чего он добивался.
Не наследства.
Не признания.
Он хотел превратить отцовскую компанию в добычу, пока все смотрят на мои шрамы.
Судья отменил действие спорного завещания и заморозил перевод акций. Но я попросила не оставлять Райана под стражей прямо в зале.
— Почему? — спросил Итан.
Я посмотрела на брата.
— Потому что пусть он объяснит всё сотрудникам, которым обещал, что компания станет его.
Через час в конференц-зале «Кросс Меридиан» собрались руководители отделов. Райан стоял у экрана, где ещё утром показывали план продажи подразделений.
Я положила перед ним копии документов.
— Расскажи им, зачем использовал имя Ноя.
— Клэр, я могу всё вернуть.
— Ты уже вернул. Но не мне.
Я повернулась к сотрудникам.
— Контрольный пакет остаётся у фонда, созданного отцом для защиты военных разработок. Я буду руководить им вместе с Итаном и Ноем. Ни одна секретная технология не уйдёт тем, кто видит в людях только подписи и счета.
Итан тихо сказал:
— Твой отец бы одобрил.
— Он бы спросил, почему я так долго терпела.
— Потому что ты держала обещание.
Мать подошла ко мне после собрания. В руках она держала серебряный зажим для галстука отца.
— Райан взял его из кабинета, — сказала она. — Я нашла в его ящике. Он хотел продать вместе с остальными вещами.
Я взяла зажим, но не надела его.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя.
— Я знаю.
— Но ты можешь сделать одно.
— Что?
— На заседании совета скажи правду сама. Без адвоката и без оправданий.
Мать кивнула.
Райан стоял у длинного стола, где отец когда-то чертил первые схемы компании. Он смотрел на людей, которые больше не называли его руководителем.
Ной остановился рядом со мной.
— Ты всё ещё помнишь тот день? — спросил он.
— Каждую секунду.
— Тогда помоги мне вспомнить остальное.
Он протянул мне трость с тремя зарубками.
Я провела пальцами по первой отметке.
— Здесь был ты.
— А две остальные?
Я посмотрела на него, на Итана и на документы, разложенные под печатью компании.
— Люди, которых мы вытащили вместе.
Ной улыбнулся.
— Значит, начнём с их имён.
И на столе, рядом с отцовским серебряным зажимом, он написал первое имя — не погибшего солдата, а человека, который вернулся за своей правдой.
Пропустили начало?
