ЧАСТЬ 4
— Они уже приехали, — сказал Дэвид. — Но это не представители банка. Это люди, которым Итан обещал этот дом за наличные.
Во дворе остановился белый фургон. На его боку не было названия фирмы, только потёртая наклейка с номером телефона.
Итан рванулся к окну.
— Нет.
Одно короткое слово. Не раскаяние. Страх.
Маркус перегородил ему путь.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Убери руки.
— Я тебя не держу. Я напоминаю: разговоры с покупателями лучше вести при свидетелях.
Слоан схватила сумочку со стула.
— Итан, мы должны уехать.
— Куда? — спросила я.
Она обернулась.
— Это не твоё дело.
— Ты шесть месяцев жила на мои деньги. Теперь это моё дело.
Звонок в дверь прозвучал снова. На этот раз никто не пошёл открывать. Мужчина за дверью крикнул, что у него расписка и договор на передачу дома.
Дэвид положил ладонь на коробку с бумагами.
— Он не врёт. Итан подписал предварительное соглашение три дня назад.
Я посмотрела на сына.
— Три дня назад ты уже знал, что хочешь выставить меня?
— Я не собирался выставлять тебя.
— А куда я должна была пойти?
Он открыл рот, но Слоан ответила раньше:
— В дом престарелых. Там есть хорошие места.
У меня перехватило дыхание.
Я не от боли в лёгких. От того, как легко она это произнесла.
Итан сжал кулаки.
— Слоан, замолчи.
— Почему? Ты обещал, что после продажи мы уедем к морю. Ты сказал, что мать ничего не заметит до самого конца.
На кухне все повернулись к нему.
Итан побледнел сильнее, чем от слов Вивиан.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Я понимаю, что ты лгал мне так же, как лгал ей, — сказала я.
За дверью мужчина снова ударил ладонью по стеклу.
Маркус достал телефон.
— Я вызываю нотариуса и банк. Не для мести, Лоретта. Чтобы сегодня никто не смог продать дом по поддельной подписи.
— А потом? — спросила я.
— Потом вернём тебе контроль над твоими деньгами. И решим, что ты сама хочешь делать с домом.
Итан усмехнулся, но улыбка рассыпалась.
— Ты правда думаешь, что они будут помогать тебе бесконечно?
Элен закрыла блокнот.
— Мы уже помогли. Теперь ты объяснишь, куда ушли деньги Ричарда Вейла.
Вивиан подошла к столу и положила на него маленький конверт цвета топлёного молока.
— Здесь письмо моего отца. Он оставил его мне на случай, если Итан снова попытается использовать мою фамилию.
Итан отступил.
— Ты не можешь это открыть.
— Почему? — спросила Вивиан. — Там написано не твоё имя?
Она развернула письмо. Бумага была в клетку, с неровными краями, будто её вырвали из записной книжки.
— «Если Итан просит деньги, не верьте его жалости. Он умеет говорить о семье, когда ему нужен кошелёк».
Слоан закрыла лицо ладонью.
Итан ударил кулаком по столу. Чашка подпрыгнула.
Я вздрогнула, но не отступила.
— Ты всё разрушила, — сказал он мне.
— Нет, Итан. Я просто перестала прикрывать то, что ты разрушал сам.
В его глазах на мгновение появился мальчик из тесной квартиры. Тот, который спал на раскладном диване и просил не выключать свет. Я увидела его — и почти пожалела.
Почти.
Потом вспомнила, как он поцеловал Слоан после удара.
Жалость не отменяла границ.
Маркус положил передо мной чистый лист.
— Лоретта, есть ещё кое-что. Ваша квартира в Колумбусе не была продана, как вам сказал Итан. Он не имел права подписывать документы. Дом всё это время принадлежал вам.
Я уставилась на него.
— Что?
— Он сдавал его посуточно. Все деньги уходили на счёт подставной компании.
Итан отступил к холодильнику.
— Я собирался вернуть их.
Дэвид усмехнулся без радости.
— После продажи этого дома?
— Я попал в долги!
— И сделал мою мать залогом, — сказала я.
За дверью послышались шаги. Маркус открыл её только после того, как мужчина показал удостоверение оценщика банка. Следом вошла женщина с планшетом и папкой.
Она осмотрела кухню, стены, окна, затем спросила:
— Кто собственник?
Итан сделал шаг вперёд.
— Я.
Я подняла руку.
— Нет. Вопрос ко мне.
Женщина посмотрела на меня.
— Тогда назовите имя.
Я назвала его. Полностью. Так, как оно стояло в свидетельстве о рождении Итана и на моём первом трудовом договоре.
Оценщица сверилась с бумагами.
— Совершенно верно. Госпожа Лоретта, до выяснения обстоятельств продажа приостанавливается.
Итан сел на стул. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.
Слоан стояла рядом, прижимая к груди дорогую сумочку. Она смотрела на него не как жена на мужа, а как человек на ошибочную инвестицию.
— Где мои вещи? — спросила она.
Итан поднял голову.
— Слоан…
— Ты сказал, что дом наш.
— Я решу это.
— Ты ничего уже не решаешь.
Она сняла с пальца тонкое кольцо и положила его на стол.
— Это было куплено на деньги твоей матери?
Он не ответил.
Слоан взяла сумку и вышла во двор. Мужчина у фургона забрал у неё ключи от машины. Я не знала, были ли они её или тоже куплены в долг, и не хотела знать.
Вивиан осталась.
— Вы не обязаны прощать его, — сказала она.
— Я знаю.
— Но вы можете решить, что делать дальше.
Я посмотрела на зелёный кардиган. На рукаве была маленькая прожжённая точка от сигареты — Слоан оставила её месяц назад, а я спрятала дефект под пуговицей.
Я расстегнула кардиган и сняла его.
— Итан.
Он поднял глаза.
— Это твой подарок. Забери.
Он не протянул руки.
— Мама, я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Я верю. Но ты хотел, чтобы я ничего не заметила. Это хуже.
Он заплакал тихо, без красивых слов. Я не подошла. Не потому, что мне было всё равно, а потому, что расстояние между нами наконец стало честным.
Маркус увёл меня в гостиную и помог собрать документы. Дэвид позвонил в банк. Элен вышла на крыльцо, чтобы поговорить с соседкой, которая согласилась подтвердить вчерашние слова Слоан.
К полудню дом уже не казался чужим. Он всё ещё был большим, дорогим и наполненным вещами, которые выбирала не я. Но на столе лежали мои документы, и рядом стоял мой телефон.
Я позвонила управляющей компании в Колумбусе.
— Здравствуйте, — сказала я. — Это Лоретта Беккер. Я хочу вернуть себе ключи от квартиры и прекратить аренду.
На другом конце попросили подождать.
Итан услышал и поднял голову.
— Ты уедешь?
— Я вернусь туда, где мой адрес не был частью твоей сделки.
— А я?
Я посмотрела на него долго.
— Ты будешь отвечать за то, что сделал. Но отвечать — не значит исчезнуть. Если однажды захочешь увидеть меня, придёшь без документов, без просьб и без Слоан рядом.
— Ты простишь меня?
Я коснулась синяка на щеке. Он уже стал жёлтым по краям.
— Я не знаю. Прощение не выдаётся вместе с ключами.
Он кивнул, будто впервые услышал от меня ответ, который нельзя было купить слезами.
Через час Маркус вынес из шкафа коробку с моими старыми квитанциями. Между ними лежала фотография выпускного. На обороте моей рукой было написано: «Итан обещал защищать меня».
Я перевернула фотографию лицом вниз.
Не выбросила.
Но больше не позволила ей говорить за него.
Перед уходом я зашла на кухню. Блюдце с пеплом всё ещё стояло у раковины. Я высыпала пепел в мусор, вымыла блюдце и поставила его на верхнюю полку — туда, куда Итан не дотягивался даже мальчиком.
Потом взяла со стола папку с документами и сказала Маркусу:
— Поехали за моими настоящими ключами.
Он улыбнулся.
А за спиной, среди чужой мебели и сорванной сделки, Итан впервые услышал не просьбу матери, а звук закрывающейся папки с его именем внутри.
Пропустили начало?
