ЧАСТЬ 4
Я выхватила телефон из руки Ксении Павловны.
— Что значит «в больнице»?
На другом конце провода плакала моя сестра Ольга, работавшая архивариусом в той же клинике.
— Марина, я нашла журнал выдачи препаратов. Там стоит фамилия Андрея и подпись дежурной медсестры. Но запись сделана задним числом.
— Кто подписал журнал?
Ольга назвала фамилию.
Я посмотрела на врача. Он резко выпрямился.
— Это невозможно, — сказал он. — Эта медсестра была в отпуске всю неделю.
Даниил стоял у стены и слушал. Его лицо стало ещё тяжелее.
— Воронцов не работал один, — сказал он.
Врач повернулся к нему.
— Вы знали?
— Я подозревал.
— И молчали?
Даниил опустил голову.
Я почувствовала, как во мне поднимается не крик, а ледяная ясность.
— Кто им помогал в клинике?
Ответ пришёл через минуту.
В палату вошла женщина в белом халате. Я видела её раньше у стойки регистрации, но никогда не запоминала. Маленькая, аккуратная, с золотыми часами на тонком ремешке.
Врач сразу узнал её.
— Елена Сергеевна, почему ваше имя стоит в журнале?
Она остановилась.
— Я ничего не знаю о журнале.
Ксения Павловна шагнула к ней.
— Тогда почему вы звонили мне десять минут назад и просили уничтожить копии накладных?
Елена побледнела.
— Вы всё неправильно поняли.
— А вы неправильно выбрали свидетеля, — ответила Ксения Павловна.
Я посмотрела на её часы. На стекле была тонкая трещина, а на ремешке — засохшая белая пыль. Такая же, как на перчатке из гаража.
— Вы были там, — сказала я.
— Я просто передавала бумаги.
— Вы вводили препарат моему сыну?
Елена отвернулась.
Даниил вдруг сделал шаг вперёд.
— Отвечай ей.
— Не вмешивайтесь, — прошипела она.
— Это я привёл вас в клуб, — сказал он. — Я думал, вы только подделываете рецепты. Я не знал, что вы проверяете смесь на детях.
— Замолчите!
— Вы обещали, что Андрей просто испугается и перестанет задавать вопросы.
Врач схватился за край стола.
— Вы оба понимаете, что говорите?
Елена резко повернулась к Даниилу.
— А кто подписал согласие на обследование? Вы. Кто привёл мальчика к нам после первого приступа? Вы. Кто попросил не сообщать матери о его анализах? Тоже вы.
Даниил закрыл глаза.
Я смотрела на него и не узнавала человека, с которым когда-то растила сына.
— Ты привёз его сюда неделю назад?
— Да.
— И сказал мне, что Андрей просто переутомился.
— Я боялся, что ты заберёшь его и всё раскроешь.
— Ты боялся не за него. Ты боялся потерять себя.
Он не спорил.
Врач уже звонил в отделение отравлений. Ксения Павловна передала ему накладные, Ольга прислала фотографии журнала, а Елена стояла возле стены, сжимая золотые часы так сильно, что трещина на стекле зацепила кожу.
Но в этот момент из палаты донёсся резкий сигнал.
Андрей начал задыхаться.
Мы бросились внутрь. Медсестры окружили кровать, врач отдавал короткие распоряжения. Даниил попытался пройти к сыну, но я схватила его за плечо.
— Не трогай его.
— Марина, я могу помочь.
— Ты уже помог.
Он остановился.
Через несколько минут дыхание Андрея выровнялось. Врач снял перчатки и провёл ладонью по лбу.
— Организм отвечает на лечение. Теперь всё зависит от него.
— Он услышит меня? — спросила я.
— Говорите. Даже если не видите реакции.
Я наклонилась к сыну.
— Андрей, это мама. Ты в больнице. Папа здесь, но он больше ничего тебе не сделает.
Его веки дрогнули.
Даниил издал тихий звук и отступил к стулу.
— Андрей, я виноват, — сказал он. — Я хотел, чтобы ты молчал. Я думал, что спасу себя, а потом верну всё, как было. Но ты оказался смелее меня.
Пальцы Андрея сжались на простыне.
— Говори громче, — сказала я.
Даниил поднял голову.
— Я отдал Воронцову документы. Я привёз тебя к нему. Я соврал маме. Я оставил тебя у реки. Всё это сделал я.
Монитор запищал чаще.
Андрей открыл глаза.
Сначала взгляд был мутным. Потом он нашёл меня.
— Мама…
Я прижалась лбом к его руке.
— Я здесь.
— Шкаф…
— Я открыла.
— Красная толстовка… карман…
Я ничего не поняла. Даниил побледнел.
— Что в кармане? — спросила я.
Андрей с трудом вдохнул.
— Второй лист. Я не успел положить в папку.
Дома я нашла его через час. В кармане красной толстовки лежал сложенный листок и маленькая фотография. На фотографии были Даниил и Воронцов, но рядом с ними стоял третий человек.
Елена Сергеевна.
На обороте Андрей написал: «Папа не главный. Он только испугался первым».
Эта строка изменила всё.
Даниил действительно был виноват, но не он придумал схему. Воронцов использовал его долги, а Елена получила доступ к клинике и подбирала пациентов. Даниил привёл им Андрея, потому что хотел откупиться. Он не остановил их вовремя. Он выбрал себя — и чуть не потерял сына.
Но утром, когда врачи сообщили, что Андрею потребуется длительное восстановление, Даниил сделал то, чего я от него не ожидала.
Он отдал мне ключи от гаража, расписку и все сведения о Воронцове.
— Я подпишу каждую бумагу, — сказал он. — Продам квартиру, чтобы оплатить лечение. И если Андрей не захочет меня видеть, я приму это.
— Ты не покупаешь прощение квартирой.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
Он посмотрел на палату, где Андрей спал после лекарств.
— Потому что деньги я уже однажды поставил выше него. Второй раз не поставлю.
Он выполнил обещание. Квартиру продал, гараж передал врачам для хранения доказательств, а сам пришёл в клинику и подробно рассказал всё, что знал. Елена тоже дала показания, когда поняла, что Воронцов бросил её первой. Их ждали тяжёлые последствия, но я не следила за каждым шагом.
Мне было важно другое.
Андрей очнулся окончательно через несколько дней. Он быстро уставал, путал даты и не мог долго держать чашку. Но каждый раз, когда видел красную толстовку, просил рассказать, нашли ли второй лист.
— Нашли, — отвечала я.
— А папа?
Я не стала лгать.
— Он признался.
Андрей долго смотрел на потолок.
— Он всё равно мой папа.
— Да.
— Но я не хочу гулять с ним один.
— Не будешь.
Даниил приходил к нему только с разрешения Андрея. Иногда они молчали. Иногда говорили о футболе. Однажды сын протянул ему старый мяч и попросил надуть его, потому что сам ещё не мог долго стоять.
Даниил взял насос.
— Давление какое ставить?
— Такое, чтобы не лопнул, — ответил Андрей.
Я стояла в дверях и смотрела, как бывший муж медленно накачивает мяч, проверяя его ладонью после каждого движения.
На стене палаты висела красная толстовка. В её кармане больше не было тайных записок.
Там лежал только маленький пластиковый свисток, который Андрей попросил принести к первой тренировке.
Когда Даниил закончил, сын поднял мяч и сказал:
— Пап, теперь ты будешь делать всё по моему свистку.
Даниил кивнул.
А я впервые увидела, как мой сын сам выбирает правила игры.
Пропустили начало?
