ЧАСТЬ 4
— Папа!
Закари дёрнулся к задней двери, но Майкл успел схватить его за плечо.
— Не двигайся.
Из кухни донёсся звон разбитой посуды. Потом послышался тяжёлый кашель.
Тони улыбнулся.
— Я пришёл не один.
Двое его людей перекрыли вход. Охранники Майкла мгновенно достали оружие, но ресторан был слишком тесным: за спиной находились кухня и подсобка, рядом стояли газовая плита, стеклянные банки и деревянные полки. Любое движение могло превратить «Белларозу» в бойню.
Я держала конверт отца обеими руками.
— Где ребёнок? — спросила я.
— Какой ребёнок? — Тони наклонил голову.
Из кухни снова раздался голос:
— Папа, не слушай его!
Закари резко повернулся ко мне.
— Это не я.
И тогда я поняла. Голос был похож, но не такой. Более хриплый. Старше.
Майкл посмотрел на Беллини.
— У вас есть второй выход?
— Через подвал. Но дверь заклинило после ремонта.
— Откройте.
— Я не смогу один.
Я сунула конверт в карман пальто и схватила тяжёлую деревянную скалку с кухонного стола.
— Я помогу.
Майкл посмотрел на меня.
— Ты останешься рядом с Закари.
— Я семь лет убегала от людей, которые считали меня своей собственностью. Сегодня я не буду прятаться за вашей спиной.
Он задержал на мне взгляд, затем коротко кивнул.
— Беллини, ведите нас.
Тони усмехнулся.
— Думаешь, бумага тебя спасёт?
— Нет, — ответил Майкл. — Тебя погубит не бумага.
— Тогда что?
— Твоя жадность.
Майкл кивнул одному из людей. Тот достал из кармана телефон и включил громкую связь. Раздался голос Тони, записанный в тот же вечер на стоянке за рестораном.
— Регина, мне всё равно, где ты возьмёшь деньги. Девчонка подпишет, а если нет — заберём её силой. Моретти не полезет, пока не узнает, что её отец оставил ему старый долг.
Тони побледнел.
— Это подделка.
— Ты сказал это возле камеры наблюдения, — ответил Майкл.
Я посмотрела на него.
— Почему ты не использовал запись раньше?
— Потому что запись доказывала угрозы. Но документы доказывают, зачем ты пришёл.
Он достал из папки ещё один лист и развернул его перед Тони.
— Ты перевёл деньги не на свой счёт. Ты отправлял их через благотворительный фонд, который принадлежит твоему брату. Хотел сделать вид, будто это пожертвования. Но в каждой платёжке стоит одно и то же назначение: «Аврора Вейл».
Тони шагнул назад.
— Откуда у тебя это?
— Из банка, который ты пытался купить.
— Ты не мог получить эти сведения.
— Мог. Потому что владелец банка был другом моего отца.
Тони резко рванулся к папке. Я ударила его скалкой по запястью. Нож упал на пол и звякнул о плитку.
— Не трогай её! — закричал Майкл.
Тони ударил меня плечом, но один из охранников повалил его на стол. Регина вскрикнула и бросилась к выходу. Там её уже ждал Беллини, державший в руках металлическую швабру.
— Вы не пройдёте, синьора, — сказал он.
— Уберите это!
— Семь лет я молчал, — ответил старик. — Больше не буду.
Из кухни донёсся новый стук.
Майкл подбежал к двери и выбил замок ногой. За ней оказался маленький служебный коридор. На полу лежал связанный подросток с кляпом во рту. Это был сын Тони, Марко, которого тот использовал, чтобы заставить Майкла приехать без большой охраны.
— Папа, — прошептал мальчик, увидев Тони.
Тони отвернулся.
Именно тогда всё изменилось.
Марко смотрел не на Майкла, а на собственного отца. В его глазах было такое узнавание, будто он только сейчас понял, что оказался для Тони не сыном, а приманкой.
Я опустилась рядом с ним и разрезала верёвку ножом, который подняла с пола.
— Ты можешь идти?
Он кивнул, но ноги у него дрожали.
Закари подошёл и протянул ему деревянную машинку.
— Держи. У неё нет колеса, но она всё равно ездит.
Марко взял игрушку обеими руками.
Тони смотрел на них, и на его лице впервые появилась не злость, а растерянность.
— Ты использовал собственного сына, — сказал Майкл.
— Я делал то, что должен был.
— Нет. Ты делал то, чего хотел.
В ресторан ворвались сотрудники службы безопасности порта, которых Майкл вызвал ещё до звонка. Тони попытался заявить, что всё происходящее — недоразумение, но рядом лежали поддельная расписка, банковские выписки, книга Беллини и нож.
Регина стояла у стены, сжимая рукава кофты.
— Аврора, я не хотела, чтобы всё зашло так далеко.
Я посмотрела на неё.
— Ты продала мой дом.
— Я была должна.
— Ты продала моё имя.
— Я боялась Тони.
— А меня не боялась?
Регина заплакала.
Я ждала, что почувствую облегчение. Но внутри была только усталость. Не та, что проходит после сна, а глубокая, многолетняя, будто кто-то заставил меня всё это время жить с камнем под сердцем.
Майкл положил передо мной бумаги.
— Дом и счёт будут возвращены тебе. Я уже связался с нотариусом.
Я провела пальцем по подписи отца.
— Я не хочу жить в том доме.
— Тогда не живи. Продай его. Оставь. Снеси. Это твоё решение.
— А пекарня?
— Она всё ещё работает. Управляющий ждал тебя семь лет.
Я подняла глаза.
— Ты знал всё это время?
— Я знал, что твой отец оставил тебе выбор. Но не знал, что Регина спрятала тебя от меня. Если бы я пришёл раньше…
— Ты не мог исправить то, чего не видел.
Это не было прощением. Но впервые Майкл позволил себе опустить взгляд.
Закари подошёл к нам, всё ещё держась за мою руку.
— Мисс Аврора, а наша свадьба состоится?
В ресторане повисла странная пауза.
Я присела перед ним.
— Свадьба отменяется.
Его лицо вытянулось.
— Почему?
— Потому что рыцарь не женится на принцессе, чтобы владеть ею. Он помогает ей самой выбраться из башни.
Закари подумал и кивнул.
— Тогда ты будешь моей семьёй?
Я посмотрела на Майкла. Его лицо оставалось строгим, но в глазах исчезла привычная холодность.
— Если твой папа согласится.
— Я согласен, — сказал Майкл.
Он произнёс это так просто, будто речь шла не о судьбе, а о чашке кофе.
В тот вечер Тони увезли люди, которым он задолжал не меньше, чем другим. Регину не посадили сразу: адвокаты и банки ждали её показаний, а она впервые должна была отвечать не передо мной, а перед теми, чьи деньги украла. Майкл не стал уничтожать её. Он сделал хуже для человека вроде Регины: заблокировал все счета, вернул дом настоящей владелице и оставил ей только возможность самой рассказать, куда исчезло наследство.
Марко Майкл отправил к тёте в Нью-Джерси. Он не позволил мальчику снова оказаться разменной монетой.
А я на следующий день пришла в семейную пекарню отца.
На стене висела выцветшая вывеска, а за прилавком стояла женщина с мукой на щеке.
— Вы Аврора? — спросила она.
— Да.
Она достала из ящика маленькую жестяную форму для лимонного пирога.
— Ваш отец оставил её. Сказал, что вы однажды испечёте пирог лучше него.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
В тот же день я впервые сама открыла его книгу заказов и вписала своё имя не в строку долга, а в список владельцев.
Вечером Закари пришёл в пекарню с той самой деревянной машинкой. Он поставил её на прилавок рядом с формой для пирога.
— Я придумал, как будет называться наше место, — сказал он.
— Как?
— «У рыцаря без колеса».
Майкл, стоявший у двери, впервые за весь день позволил себе улыбнуться.
Я наклонилась к мальчику и спросила:
— А если рыцарь однажды снова убежит к врачу?
— Тогда невеста его поймает.
— Я больше не невеста.
— Тогда сестра.
Он взял меня за мизинец, как в той кладовой, где всё началось.
Я посмотрела на витрину, на форму отцовского пирога, на мальчика, который когда-то предложил мне защиту, потому что сам ещё не знал, как страшен взрослый мир.
И ответила:
— Сестра тоже подходит.
Пропустили начало?
