ЧАСТЬ 4
…Я попросила бухгалтера не отключаться.
— Назовите сумму.
— Сто восемьдесят тысяч долларов.
У меня перехватило дыхание.
— Получатель?
— Детский центр «Тёплый круг». Руководитель — Нора Белл.
Имя ударило сильнее суммы.
Нора была моей бывшей коллегой. Три года назад мы вместе работали в маленьком детском саду, пока у её сына Лукаса не обнаружили тяжёлое заболевание сердца. Центр закрыли из-за долгов, а Нора переехала в Милуоки и открыла место для детей, которым некуда было идти после школы.
Я не отправляла ей сто восемьдесят тысяч.
Но я знала, кто мог это сделать.
— Попросите банк заморозить перевод, — сказала я.
— Он уже зачислен.
Отец стоял в нескольких шагах и слушал. На его лице появилась странная, почти довольная складка.
— Видишь? — сказал он. — Вот почему нельзя отдавать власть человеку без опыта.
Я медленно повернулась к нему.
— Ты сделал этот перевод?
— Я не обязан отвечать на обвинения.
— Тогда зачем деньги ушли от моего имени?
Джеймс взял у меня телефон и попросил бухгалтера прислать подтверждение. Через минуту на экран пришла копия распоряжения. Внизу стояла электронная подпись, привязанная к моему новому доступу.
Отец усмехнулся.
— Может, ты сама и отправила. Ты ведь любишь спасать всех вокруг.
Дедушка Артур шагнул к нему.
— Джеральд, прекрати.
— Нет, пусть объяснит. Она приходит сюда, унижает нас, отбирает управление, а потом раздаёт деньги кому попало.
— Я не раздавала деньги, — сказала я.
— Но кто ещё имел доступ?
Джеймс смотрел на документ, нахмурившись.
— Подпись прошла через старый профиль управляющего.
Отец резко замолчал, но я увидела, как его пальцы сжались на распечатке.
— Старый профиль? — переспросила я.
— Да. Доступ должен был быть закрыт после передачи полномочий. Но запрос на перевод поступил с устройства, зарегистрированного в вашем кабинете, мистер Паттерсон.
Дерек отступил.
— Папа, ты говорил, что был на поле для гольфа.
— Я и был.
— До обеда, — тихо сказала Бриттани. — А утром ты возвращался в кабинет за документами.
Отец повернулся к ней.
— Ты решила сейчас меня подставить?
— Я просто сказала правду.
Вот тогда всё стало на свои места. Он не хотел присвоить эти деньги. Он хотел доказать, что я не справлюсь с управлением. Перевод должен был выглядеть как моя безрассудная благотворительность, а потом он собирался потребовать признать меня неспособной руководить фондом.
— Ты использовал моё имя, чтобы лишить меня права, которое бабушка мне доверила, — сказала я.
— Я пытался защитить компанию.
— От чего?
Он посмотрел на мою старую машину за стеклом, на моё простое платье, на папку в руках Джеймса.
— От людей, которые думают, что доброты достаточно.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно отцепилось от его голоса.
— Иногда доброты недостаточно. Поэтому я проверяю счета, читаю договоры и замечаю тех, кого ты не видишь.
Телефон в руке Джеймса снова завибрировал. Он прочитал сообщение и передал его мне.
Это была Нора.
«Майя, деньги пришли. Мы уже оплатили операцию Лукаса и аренду нового помещения. Я знаю, что ты не обещала ничего, но кто-то оставил в назначении платежа слова: “Для тех, кого нельзя бросать”.»
Я подняла взгляд на отца.
— Ты написал это?
Он отвёл глаза.
Дедушка Артур тяжело сел в кресло.
— Джеральд… зачем?
Отец долго молчал, затем провёл ладонью по лицу.
— Потому что она всегда была такой. Ей достаточно увидеть чужую беду, и она отдаёт последнюю монету. Я хотел показать, что люди воспользуются ею.
— Ты мог поговорить со мной, — сказала я.
— Ты бы не послушала.
— Я бы послушала, если бы ты пришёл ко мне как отец, а не как человек, который решил меня уничтожить.
Мать подошла ко мне. Браслеты на её руке больше не звенели.
— Майя, я знала, что отец пытался отменить твой номер. Но не знала о переводе.
— Ты знала и всё равно позволила мне уехать.
Она закрыла глаза.
— Я испугалась. Всю жизнь я выбирала сторону, где было удобнее стоять.
Я не стала обнимать её. Но и не отвернулась.
Дерек снял с пальца дорогие часы и положил их на стойку.
— Я верну свою часть расходов, — сказал он. — И то, что оформляли на корпоративный счёт.
Бриттани посмотрела на него, словно он предал её одним честным предложением.
— Ты серьёзно?
— Да. Мне надоело делать вид, что мы богаты, пока папа платит за всё чужими деньгами.
Шарлотта тихо заплакала.
— А я могу помочь Норе? Не деньгами. У меня есть знакомые, которые оборудуют центр.
Я кивнула.
— Позвони ей завтра. Но не обещай того, чего не выполнишь.
— Не обещаю, — сказала она. — Я сначала подпишу договор.
Это было первое полезное предложение, которое я услышала от неё за много лет.
Джеймс достал новый документ.
— Мисс Паттерсон, нам нужно решить вопрос с управлением сегодня. Ваш отец должен передать доступы, ключи от кабинета и полномочия финансового отдела.
Отец посмотрел на меня.
— Ты действительно отстранишь меня в день юбилея моей матери?
— Ты сам сделал этот день проверкой власти.
— Я твой отец.
— Именно поэтому я дала тебе возможность объяснить всё здесь, а не в комнате для служебных разбирательств.
Он вздрогнул, но подписал бумаги. Перо скользило по странице, и этот сухой звук оказался громче любого крика.
Бабушка подошла ко мне и сняла с шеи жемчужное ожерелье. То самое, которое дедушка подарил ей в 1964 году.
— Я хотела надеть его на ужин, — сказала она. — Но теперь хочу, чтобы ты сама решила, останется ли он в семье.
— Бабушка, это твоё.
— Нет. Это память о том, что любовь не должна выглядеть как подчинение.
Она вложила ожерелье мне в ладонь. Жемчужины были тёплыми от её кожи.
Вечером мы всё-таки вышли на причал. Не было запланированного парадного ужина: половину заказов отменили, а деньги вернули на счета фонда. На длинном столе стояли простые тарелки, суп и пирог, который испекла кухарка для персонала.
Отец не пришёл.
Он уехал один, оставив ключи от кабинета в конверте у Джеймса. Не попросил прощения и не попытался вернуть себе должность. Возможно, ему ещё предстояло понять, что он потерял не курорт и не власть, а дочь, которая всё это время сидела рядом и ждала нормального разговора.
Нора позвонила во время десерта. На заднем плане плакал ребёнок, а потом её голос дрогнул.
— Лукас уже в палате. Врач сказал, что операция прошла хорошо.
Я закрыла глаза.
— Я рада.
— Майя, почему в платёжном поручении написано, что деньги от твоего имени?
Я посмотрела на Джеймса. Он едва заметно покачал головой: расследование ещё не закончено.
— Потому что кто-то хотел украсть моё имя, — ответила я. — Но ты используй деньги для детей. Имя разберём позже.
После звонка бабушка сжала мою руку.
— Ты всё ещё хочешь уйти?
Я взглянула на озеро. У причала покачивался маленький деревянный катер, а на его борту была выцветшая эмблема старого семейного отеля, с которого началась вся сеть.
— Я хочу остаться до конца ужина, — сказала я. — А утром поеду в Милуоки к Норе.
— Не на старом «Субару», — улыбнулся дедушка. — Он выдержит дорогу, но у него сломана фара.
— Он довез меня сюда.
— Тогда пусть довезёт и туда.
Я надела жемчужное ожерелье, но не поверх платья. Я спрятала его под воротником, ближе к сердцу, и взяла со стола лист с адресом детского центра.
На первой строке было написано: «Для тех, кого нельзя бросать».
И в ту ночь именно эту строку я оставила на двери отцовского кабинета, рядом с ключами от всей сети.
