ЧАСТЬ 4

— Он уже там, — сказал Томас.

На часах над баром было 14:27.

Дождь стучал по стеклу, а на полу возле кухни расплывалась лужа под ботинками незваного гостя. Адриан стоял с телефоном Элеоноры в руке и смотрел на сообщение так, будто перед ним лежала не короткая строчка, а двадцать два года его жизни.

— Кто отправил это? — спросила я.

Элеонора поднялась. Колени у неё дрожали, но голос вдруг стал твёрдым.

— Маркус Рейн.

Адриан медленно повернулся.

— Он умер вместе с отцом.

— Нет, — ответила она. — Я видела, как он вышел из горящего дома.

Даниэль попятился к стойке.

— Я ничего не знаю о пожаре.

Томас коротко усмехнулся.

— Поэтому ты три года хранил копию старого складского журнала под коробками с вином?

Даниэль замер.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. До этого он выглядел жалким и испуганным человеком, который украл деньги у старухи. Теперь в его лице проступило другое — не страх наказания, а ужас перед тем, что кто-то добрался до тайника.

Адриан подошёл к нему.

— Где журнал?

— Я не знаю.

— Ты знаешь.

— Меня заставили.

— Кто?

Даниэль бросил взгляд на мокрого Томаса.

— Если я скажу, они доберутся до моего сына.

— Где он? — спросила я.

Даниэль посмотрел на меня с ненавистью.

— В детском отделении больницы Святого Иосифа. С тяжёлой инфекцией. Лечение оплачивает фонд Рейна.

Вот почему он крал. Не ради дорогих часов и бордовых салфеток. Не только ради них. Маркус купил его страх, а потом превратил этот страх в поводок.

Но это не оправдывало тысячу восемьсот сорок долларов с карты Элеоноры.

— Ты мог попросить помощи, — сказала я.

— У кого? У таких, как вы? У людей, которые проходят мимо, когда у меня сын умирает?

— Я не проходила мимо, — ответила я. — Именно поэтому ты решил обокрасть меня тоже?

Он отвёл глаза.

Адриан достал телефон и набрал номер.

— Даниэль, назови имя врача и номер палаты.

— Зачем?

— Потому что лечение твоего сына продолжится. Но не за счёт украденных стариков и не по воле Рейна.

Даниэль уставился на него.

— Вы правда поможете?

— Я помогу ребёнку. Тебе придётся самому жить с тем, что ты сделал.

Эта фраза была спокойной, но Даниэль словно получил пощёчину.

Я не ожидала, что Адриан станет спасать сына человека, который его предал. В нём было слишком много жестокости, о которой шептал весь город, и слишком мало милосердия, которое я видела в ресторане. Но, возможно, эти две вещи всегда жили рядом.

Томас раскрыл папку и вынул последний лист.

— Вот расписка Рейна. Даниэль передавал ему не только деньги клиентов. Он подписал заявление, что Элеонора умерла в пожаре.

Адриан взял документ.

— Подпись поддельная.

— Нет, — сказала Элеонора. — Я сама её поставила.

Все посмотрели на неё.

Она медленно села.

— В ту ночь я пришла к вашему отцу и сказала, что собираюсь рассказать Адриану о счетах, перевозках и людях, которых он заставлял исчезать. Твой отец запер меня в архиве. Маркус поджёг здание, чтобы уничтожить документы.

Адриан сжал лист.

— Почему ты подписала свидетельство о собственной смерти?

— Потому что Маркус вытащил меня через окно и сказал: если я вернусь к тебе, он убьёт тебя. Я видела, как ты стоял на улице и кричал, что я внутри. Мне было двадцать секунд до того, как ты бросился в огонь.

Адриан отвернулся.

Элеонора продолжила:

— Я думала, что исчезну на год. Потом на два. Но твой отец нашёл людей в каждом городе, где я пыталась начать сначала. Я взяла имя Эллис и поселилась здесь. А когда увидела, что ты стал похож на него, я решила, что моё возвращение только погубит тебя.

— Ты видела меня все эти годы?

— Иногда.

— И молчала?

— Каждый раз.

Вопрос прозвучал тише, чем я ожидала:

— Ты хоть раз хотела подойти?

Элеонора провела пальцем по треснувшему краю блюдца.

— Каждый день.

Адриан закрыл глаза. Я поняла: самое страшное наказание для него было не в документах и не в угрозах Рейна. Он получил мать живой, но должен был узнать, что она всё это время была в нескольких кварталах и боялась его.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз звонили из больницы.

Адриан включил громкую связь.

— Господин Восс? — сказал женский голос. — Мы получили подтверждение оплаты лечения вашего пациента. Но к нам только что приходил мужчина, представившийся Маркусом Райном. Он спрашивал, кто подписал поручение.

Даниэль рухнул на стул.

— Он знает про сына.

— И знает про склад, — добавил Томас.

Адриан посмотрел на часы.

— Сколько у нас времени?

— Если он уже направился туда, — ответил Томас, — минут пятнадцать.

— Тогда едем.

Я схватила сумку.

Адриан остановил меня.

— Софи, вы не обязаны идти.

— Обязана не я. Просто у меня уже испорчен день, и я хочу узнать, чем он закончится.

На его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которых боится весь город?

— Только когда они запирают двери.

Мы вышли через кухонный проход. Перед рестораном стояли два чёрных автомобиля. В одном Адриан посадил Элеонору и Томаса, во второй сел сам. Я устроилась рядом с Даниэлем, потому что он знал адрес старого склада.

Через десять минут он признался, что журнал спрятан не там.

Он был в «Линден-рум».

За панелью под стойкой, прямо под золотой запонкой в форме вилки, которую Даниэль так любил показывать гостям.

Мы вернулись через служебный вход. Ресторан уже пустовал, но на столе миссис Эллис всё ещё лежал чек на 12,40.

Даниэль опустился на колени и снял деревянную планку. За ней обнаружился тонкий металлический футляр. Внутри лежал журнал, несколько фотографий и ключ от архивной комнаты.

Но фотография сверху была не старой.

На ней стоял Маркус Рейн у входа в ресторан, сделанная утром того же дня.

Рядом с ним был владелец «Линден-рум».

— Он не просто шантажировал меня, — выдохнул Даниэль. — Он всё это время управлял рестораном.

Адриан перевернул фотографию.

На обороте была написана сегодняшняя дата и короткая фраза: «Софи Картер видела слишком много».

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Он следил не за Элеонорой, — сказала я. — Он следил за мной.

— Почему? — спросил Томас.

Я вспомнила все случаи, когда оплачивала чужие счета. Первый диабетик. Женщина с неисправной картой. Миссис Эллис. Возможно, Даниэль не случайно позволял мне делать это. Возможно, Рейн проверял, кто станет свидетелем, а кто отвернётся.

Адриан взял журнал.

— Потому что она единственная не отворачивалась.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля.

Элеонора вскрикнула:

— Маркус!

В зал вошёл высокий седой мужчина в мокром пальто. Он держал пистолет, но направил его не на Адриана. На Элеонору.

— Мама, — сказал Адриан.

— Не подходи, — произнёс Маркус. — Иначе она умрёт так же, как должна была двадцать два года назад.

Я увидела на стойке металлическую булавку, которую уронила утром. Подняла её и положила ладонь на край деревянной панели.

Маркус сделал шаг.

— Отдай журнал.

— Подойди и возьми, — сказал Адриан.

— Ты всё ещё такой же упрямый мальчик.

— А ты всё ещё прячешься за женщинами.

Маркус дёрнул оружием.

Элеонора вдруг ударила его локтем в запястье. Пистолет упал на пол. Томас толкнул его ногой под стойку, а Даниэль бросился к Маркусу и вцепился ему в пальто.

— Это за моего сына! — закричал он.

Маркус ударил его, но Адриан уже был рядом. Схватка длилась несколько секунд. Коротких, страшных, наполненных криком, скрежетом мебели и запахом разбитого кофе.

Я нашла под стойкой пистолет и оттолкнула его подальше.

Когда всё закончилось, Маркус лежал на плитке, прижатый Адрианом. Но Адриан не стал мстить. Он поднял руки и дождался прибывших сотрудников, которым я сама позвонила из кухни.

Даниэль сидел у стены с разбитой губой.

— Я подпишу всё, — сказал он. — Верну деньги. Расскажу, кто приказал.

— Расскажешь, — ответил Адриан. — А потом поедешь к сыну и объяснишь ему, почему его лечение больше не зависит от чужого шантажа.

Элеонора подошла к сыну.

Они стояли друг напротив друга, разделённые двадцатью двумя годами и одним обугленным прошлым.

— Я не знаю, как быть твоей матерью, — сказала она.

— А я не знаю, как быть твоим сыном.

— Можно начать с правды.

Адриан посмотрел на неё.

— Тогда останься рядом, пока я всё спрашиваю.

Она кивнула.

Я забрала со стола чек на двенадцать долларов сорок центов. Не как доказательство. Просто не хотела, чтобы его выбросили вместе с салфетками.

Перед уходом Адриан протянул мне конверт.

— Здесь зарплата за два года и премия за ущерб, который вам причинил ресторан.

Я не взяла его.

— Мне нужна работа, а не подачка.

— Я знаю.

— Тогда наймите меня на должность, где я смогу говорить, если с людьми поступают несправедливо.

Он взглянул на пустой зал.

— Я закрою «Линден-рум» на неделю. Все украденные деньги вернут клиентам. А потом вы возглавите программу помощи посетителям, которым не хватает на еду.

— И Даниэль?

— Будет оплачивать её из того, что вернёт.

Я посмотрела на Элеонору. Она держала в руках ту самую фарфоровую чашку, склеенную прозрачной лентой после падения.

— Миссис Эллис, — сказала я, — вы всё ещё будете приходить по четвергам?

Она улыбнулась сыну.

— Теперь, думаю, мне придётся приходить чаще.

Адриан взял со стола чек и внимательно посмотрел на сумму.

— Двенадцать долларов сорок центов, — произнёс он.

— Не начинайте снова.

— Я просто пытаюсь понять, как такая маленькая сумма смогла разрушить столько лжи.

Я приколола к фартуку найденную металлическую булавку и надела его перед пустым залом.

За стойкой Элеонора поставила на блюдце две чашки — одну для себя и одну для сына.