ЧАСТЬ 4
— Как это — погибшим? — спросила я.
Мира прижала телефон к уху.
— В архиве есть приказ о списании его как погибшего на закрытой тренировке. Дата сегодняшняя. Время смерти указано на сорок минут раньше первого приступа.
Титан вырвал у неё телефон.
— Повторите фамилию того, кто подписал.
Мира включила громкую связь. Из динамика послышался сдавленный голос мужчины:
— Генерал Роуэн. Но приказ пришёл через внутренний канал больницы.
Пайк рванулся к телефону.
— Немедленно отключите это.
Титан оттолкнул его плечом. Пайк ударился спиной о стойку с контейнерами, и пластиковые коробки посыпались на пол.
Колт лежал на каталке, бледный, с кислородной маской на лице. Его пальцы едва заметно двигались.
Я наклонилась к нему.
— Ты можешь говорить?
Он показал два знака.
«Машина. Под сиденьем».
Илай понял первым.
Он вытащил из кармана карандаш и написал в блокноте: «Папа оставил там настоящую коробку».
Уитлок дёрнулся.
— Ребёнок ничего не понимает.
— Он понимает больше, чем вы рассчитывали, — сказала я.
Титан уже отдавал распоряжения своим людям.
— Джейк, забери машину с парковки. Никого внутрь не пускай. Рид, свяжись с базой и передай, что Колт жив. Не по внутреннему каналу. Через открытый спутниковый вызов.
Пайк попытался перекрыть ему дорогу.
— Вы не можете выносить из больницы документы.
— А вы не можете объявлять живого человека мёртвым.
В его голосе не было крика. От этого он звучал страшнее.
Уитлок посмотрел на меня.
— Ты не понимаешь, что случится, если эта информация выйдет наружу.
— Понимаю. У вас исчезнет контракт.
— Исчезнут люди, которые нас прикрывают.
— Нет. Люди исчезают, когда такие, как вы, решают, что их жизнь стоит меньше отчёта.
Я не собиралась спорить. Колт снова начал синеть.
— Ему нужен препарат против судорог. Не из вашей исследовательской партии. Мира, принесите ампулу из резервного шкафа. Номер тринадцать, полка два.
— Откуда вы знаете, где она?
— Я читала его карту.
Уитлок преградил мне путь.
— Я запрещаю.
Титан схватил его за халат.
— Отойдите от врача.
— Она не врач!
— Сегодня она единственная, кто ведёт себя как человек, отвечающий за пациента.
Уитлок рванулся, но Титан удержал его без усилия. Пайк тем временем добрался до кнопки тревоги.
Сирена взвыла над коридором. Для меня звук растянулся в тонкую нить. Я видела только лицо Колта, его губы и медленно сжимающуюся левую кисть.
Я ввела безопасный препарат, рассчитала дозу и продолжила считать пульс.
Одиннадцать.
Двенадцать.
На четырнадцатом ударе дыхание выровнялось.
Илай прижался лбом к спинке каталки.
— Он будет жить?
— Да, — ответила я. — Но нам придётся очень быстро доказать, почему он едва не умер.
Через семь минут Джейк вернулся с маленькой металлической коробкой. На её крышке были глубокие царапины, будто кто-то пытался открыть её ножом.
Титан поставил коробку на стойку.
— Колт сказал, что открывать её должна ты.
— Почему я?
— Потому что внутри лежит то, из-за чего тебя заставили исчезнуть.
Я подняла крышку.
Там были три листа, карта памяти и тканевая нашивка с красной птицей. Но важнее всего оказался тонкий жёлтый конверт с моим именем.
Почерк я узнала сразу.
Это был почерк Сэма Ривза — моего напарника, погибшего в Ардане.
Я развернула письмо.
«Лена, если ты читаешь это, значит, они снова использовали тот же препарат. Я не погиб из-за пожара. У меня остановилось сердце после первой дозы. Уитлок знал. Я спрятал образцы и список тех, на ком они хотели продолжить испытания».
Ниже стояла дата семилетней давности.
И подпись свидетеля.
Колта.
Я повернулась к нему.
— Ты знал, что Сэм оставил это?
Колт с трудом снял маску.
— Я обещал ему… найти тебя… если они начнут снова.
— Почему не нашёл раньше?
Он закрыл глаза.
— Пытался. Но каждый раз они показывали документы, где ты была виновата. Я думал, что защищаю тебя молчанием.
Я почувствовала не злость, а усталость, такую глубокую, будто она лежала под кожей все семь лет.
— Молчание не защищает, Колт. Оно оставляет рядом тех, кто врёт.
Титан опустил голову.
— Мы все думали, что ты погибла.
— А я думала, что вы позволили им похоронить меня.
В коридоре появился представитель военной комиссии, полковник Нестеров. Он пришёл не по вызову Пайка, а после звонка Миры, отправившей документы сразу нескольким адресатам.
Он посмотрел на живого Колта, потом на приказ о смерти.
— Кто подписал этот документ?
Пайк попытался заговорить.
— Это административная ошибка.
— Ошибка не вводит препарат человеку и не записывает время его смерти до приступа, — сказала Мира.
Уитлок бросил на Пайка злой взгляд.
— Вы обещали, что образцы исчезнут.
Вот тогда всё рухнуло окончательно.
Пайк повернулся к нему.
— Замолчите.
— Вы сказали, что генерал подпишет контракт, если мы покажем результаты на бойцах. Вы сказали, что мальчик будет следующим, потому что у него похожая наследственность.
Илай спрятался за мою руку.
Титан шагнул вперёд.
— Что вы сказали про моего племянника?
Полковник Нестеров поднял ладонь.
— Не трогайте их. Пусть говорят.
Пайк понял, что лишился единственного щита. Он посмотрел на Уитлока с ненавистью.
— Ты сам подписывал все документы.
— А ты забирал деньги.
— Ты выбирал пациентов.
— Ты приказал объявить Колта погибшим!
Их обвинения летели через коридор, как осколки. Я стояла рядом с Илаем и впервые не пыталась исчезнуть из чужого взгляда.
Колта увезли в токсикологическое отделение, но не по распоряжению Уитлока. Полковник Нестеров лично заблокировал доступ к его карте и приказал сохранить каждый образец.
Мира передала ему журнал.
— Я думала, что меня уволят.
— Возможно, уволят, — ответил он. — Но не за то, что вы сохранили доказательства.
Титан подошёл ко мне, когда каталка скрылась за стеклянными дверями.
— Я не знаю, как попросить прощения.
— Не проси. Помоги Колту говорить, когда он сможет.
— А ты?
Я посмотрела на красную птицу на ремешке часов. Семь лет она была для меня напоминанием о том, кем я больше не являлась.
— Я тоже буду говорить.
Через несколько часов Колт пришёл в себя. Илай сидел у его кровати и показывал ему новые жесты: «вода», «боль», «я рядом».
Колт ответил неуверенно. Его пальцы дрожали, но он старался.
Я стояла у изножья кровати, когда он заметил письмо Сэма в моей руке.
— Не прячь его, — сказал Колт.
— Не буду.
— И имя тоже.
Я посмотрела на Илая. Мальчик поднял ладони и медленно показал знак птицы, который придумал сам: два пальца взмывают вверх, потом один касается сердца.
Я ответила ему тем же.
За стеклом Пайк и Уитлок проходили мимо под охраной комиссии. Они больше не выглядели важными. Один прижимал к груди пустую папку, другой всё ещё пытался что-то объяснить людям, которые уже записывали каждое его слово.
Но я не пошла следом.
У меня был другой разговор.
На следующее утро я внесла в медицинскую карту Колта своё настоящее имя и прежний позывной. Мира поставила рядом дату, номер препарата и фамилии всех, кто пострадал от испытаний. Титан добавил подпись как свидетель.
Илай попросил меня прочитать письмо Сэма вслух, хотя сам не мог его услышать.
Я всё равно читала.
Он смотрел на мои губы, а потом переписывал каждую фразу в блокнот, чтобы отец тоже смог понять.
Когда я дошла до последней строки, Колт поднял руку.
— Что там?
Я посмотрела на него.
— Сэм написал: «Если Воробей снова поднимет руки, пусть весь коридор замолчит».
Илай улыбнулся и поднял ладони.
На этот раз я ответила первой.
В палате, где когда-то никто не слушал, три пары рук начали говорить одновременно.
Пропустили начало?
