ЧАСТЬ 4
…я отошла к пустой стене павильона, но голос Лии Беннетт слышали все, кто стоял рядом. Рид поднял ладонь, требуя тишины, хотя никто уже не говорил.
— Прочитайте письмо, — сказала я.
— Я не могу. Оно адресовано вам.
— Тогда отправьте его на защищённую почту капитана.
— Уже отправила. Но там есть одна фраза, которую я не понимаю.
— Какая?
— «Если Эмили придёт на церемонию, значит, она наконец узнала, зачем меня убрали».
У меня пересохло во рту.
Я знала, что Ноа подозревал утечку. Знала, что он оставил мне компас. Но я думала, что его последняя просьба была связана только с маршрутом и рапортом.
— Лия, что ещё написано?
— Он говорит, что деньги получал не только ваш отец.
Райан услышал это и резко поднял голову.
— Кто ещё?
Лия назвала имя.
Мэдисон.
Двоюродная сестра стояла у ряда кресел, всё ещё держа телефон для фотографий. Теперь он выскользнул из её руки и ударился о пол.
— Это невозможно, — прошептала мать.
Мэдисон попятилась.
— Я ничего не делала.
— Ты получала переводы от подрядчика, — сказал Рид. — В письме указаны даты и номера счетов.
— Я не знала, для чего они!
— Зато знала, что должна отправлять фотографии с закрытых тренировок, — ответила я.
Она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я почти почувствовала прежнюю себя — девочку, которую в этой семье всегда ставили рядом с Райаном, но никогда не замечали.
— Ты тоже врала, — сказала Мэдисон. — Ты исчезла и оставила нас думать, что сбежала.
— Я была в реабилитационном центре после операции.
— И могла рассказать!
— Не могла. У меня был приказ молчать.
Райан провёл ладонью по лицу. Золотой знак, который должны были прикрепить к его форме, лежал на столе в белой коробке. Он смотрел на него, будто видел не награду, а чужую вещь.
— Эмили, — сказал он, — ты знала, что я подписал изменённый рапорт?
— Я знала, что подпись твоя.
— Я не знал, что там про Ноа.
— Ты не прочитал документ.
— Отец сказал, что это формальность.
— Ты поставил имя под словами о мёртвом человеке.
Он опустился на стул. Под ним тихо скрипнула металлическая ножка.
— Я был уверен, что если откажусь, нас всех отправят под трибунал.
— А Ноа уже был мёртв.
Райан закрыл глаза.
— Я слышал его по рации. Он просил вернуться. Я отдал приказ отступать, потому что у нас заканчивался кислород. Потом отец сказал, что нельзя допустить скандала. Я поверил ему.
Это было не оправдание. Но это была первая честная вещь, которую он сказал за всё утро.
Капитан Рид подошёл к нему.
— Райан, снимите знак с коробки и передайте мне.
Брат взял золотой трезубец. Его пальцы дрожали.
Мать шагнула между ними.
— Вы не можете отнять у него всё из-за семейной ссоры.
— Это не семейная ссора, — сказала Сара. — Это подделка военного документа и сокрытие утечки.
Отец наконец сорвался.
— Все вы неблагодарные! Я дал этой семье имя, деньги и положение!
Он схватил со стола мою папку и рванул последнюю страницу. Бумага разорвалась, но вместе с ней изнутри выпал тонкий прозрачный лист. На нём была запись банковского перевода, сделанного не подрядчиком.
Получателем значился сам отец.
Рид поднял лист.
— Вы только что уничтожили вещественное доказательство на глазах у свидетелей.
Отец посмотрел на разорванную страницу и понял, что сделал. Мать отступила от него, словно впервые увидела не мужа, а человека, способного утопить всех ради собственного имени.
— Джон, — прошептала она.
— Не называй меня так, будто я один виноват.
— Ты говорил, что Эмили всё придумала.
— Она всегда была проблемой.
Я услышала эти слова и неожиданно не почувствовала боли. Только ясность.
Я сняла с подола платья латунный компас. Царапина на крышке больше не казалась случайной. Под ней проступала короткая гравировка: «Верни имя тому, кто не может его защитить».
Лия приехала на базу через сорок минут. Она была в простой зелёной куртке, с красными от недосыпа глазами. В руке держала бумажное письмо Ноа.
Мы встретились у служебного причала, где ветер трепал флаги и бился о металлические перила.
— Он писал о вас, — сказала Лия.
— Что именно?
— Что вы единственная, кто не позволил ему стать удобным мёртвым героем.
Я не смогла сразу ответить. Перед глазами стояла чёрная вода, вспышка осколка, рука Ноа на поручне и его голос: «Не отпускай трос».
Лия протянула письмо.
— Почему вы не сказали семье, что служите?
— Потому что они слушали бы только звания.
— А я слушала бы имя брата.
Она достала компас из моей ладони и посмотрела на гравировку.
— Это его?
— Да.
— Тогда оставьте его себе.
— Я не могу.
— Можете. Он хотел, чтобы его имя вернулось вам, а не чтобы эта вещь лежала в коробке.
В тот день церемонию не отменили окончательно. Её перенесли, а золотой знак убрали в сейф до окончания проверки. Райан сам написал заявление об отказе от награды, пока не будет восстановлен настоящий рапорт Ноа. Он также передал комиссии все сообщения отца и признал, что подписал документ, не прочитав его.
Мэдисон согласилась дать показания. Не из раскаяния — ей предложили сохранить медицинское обеспечение её дочери, если она расскажет всё. Но когда она вышла из павильона, то сняла с телефона фотографии закрытых тренировок и отдала их Риду. Это был первый поступок, который не приносил ей денег.
Мать осталась возле пустых кресел. Её золотой костюм больше не сиял. Она держала в руках приглашение с именем Райана и долго не могла решить, куда его убрать.
— Я думала, ты нас ненавидишь, — сказала она.
— Я ненавидела то, что вы делали со мной.
— Почему ты всё равно пришла?
— Потому что Ноа попросил вернуть своё имя. А Райан был единственным, кто мог сказать, что случилось после его смерти.
Она посмотрела на меня.
— Ты могла уничтожить его.
— Он сам должен решить, кем станет после этого.
Райан подошёл к нам уже без парадного головного убора. Белая форма казалась ему слишком большой.
— Мама, — сказал он, — не говори никому, что Эмили разрушила мою карьеру.
Она подняла на него глаза.
— А что мне говорить?
— Что она остановила меня от того, чтобы я всю жизнь носил чужую награду.
Он повернулся ко мне.
— Я не прошу прощения сегодня.
— Почему?
— Потому что я ещё не сделал ничего, чем его заслужил.
Я кивнула.
— Тогда начни с письма.
Он взял у Лии копию и сел за металлический стол у причала. Там, где обычно подписывали журналы выхода в море, он написал первое предложение для комиссии: «Ноа Беннет не нарушал приказ. Я подтвердил ложь, потому что боялся потерять имя, которое мне подарил отец».
Лия стояла рядом. Сара держала оригинальный рапорт. Рид следил за тем, чтобы ни один лист больше не исчез.
А я прикрепила латунный компас к обложке дела Ноа и положила её перед Райаном.
Он посмотрел на гравировку, потом на пустую строку для подписи.
— Эмили, — спросил он, — если я подпишу это, всё закончится?
— Нет.
— Тогда что изменится?
Я посмотрела на его руку над бумагой.
— У мёртвого наконец появится правильная история.
Райан поставил подпись. И когда чернила коснулись фамилии Ноа, латунная стрелка внутри компаса дрогнула и повернулась к морю.
